— Но Аммонтраейт есть. Санасрот тоже. И мы не знаем, осталась ли орда там, где я приказала ей ждать. Что если они вырвались и сейчас рвут дворец на части, высушивая всех, кто согласился вернуться?
Я сжал челюсть, не желая отвечать. Этот сценарий приходил мне в голову, и мой первый отклик был… не слишком благородным.
Отменяет ли возвращённый статус фей всё те чудовищные преступления, которые они творили веками? Чёрт возьми, хорошо, что решение не за мной.
— Большинство из этих людей не выбирали становиться высокородными, — сказала Саэрис. Она не могла знать, о чём я думаю. Даже при нашей связи как пары. Логично, что она тоже размышляла о вопросе их вины. — Малкольм убил большинство из них. Возможно, прежде они были добрыми. Хорошими. И несмотря на твою хмурость, я не думаю, что ты оставил бы их там, чтобы их пожирали монстры. Вдруг они не мудаки.
— Вдруг они не мудаки. Боги… — я безрадостно рассмеялся, и смех перешёл в тяжёлый вздох. Пока она говорила, меня пронзила неприятная догадка. Что если это люди из Гиллетри? Те, кого я не смог спасти. Те, кому приказал сгореть, когда вампиры Малкольма взобрались на стены города и рвали его улицы, оставляя за собой смерть и гниль.
Что если тогда я мог их спасти? Саэрис хотела получить такой шанс и я не собирался отказывать ей в этом. Я не позволю ей когда-либо испытывать такое же сожаление, которое сжирает мою душу ежедневно.
— Мы не возьмём Тала, — сказал я резко. — Сомневаюсь, что он в состоянии. И после всего, что он пережил там, думаю, ему лучше никогда больше не ступать в Аммонтраейт.
Глаза Саэрис широко распахнулись.
— Подожди. Значит, ты согласен? Мы можем вернуться? — Её удивление было до невозможности трогательным. Я обнял её за плечи и поцеловал в висок, целуя сквозь её капюшон.
— Мне не стоит тебе этого говорить, ведь ты, кажется, до сих пор в блаженном неведении, какую власть имеешь надо мной, но… я дам тебе всё, что ты пожелаешь, Саэрис Фейн. Всегда. И неважно, чего это мне будет стоить.
Это было не обещание, а правда, и я исполню её. Даже несмотря на то, что гниль подбиралась к Калишу и к последней ниточке, связывавшей меня с семьёй, я ухитрился улыбнуться. Подозревал, что улыбка вышла кривоватой, но всё же:
— Я в твоём распоряжении, королева Саэрис, — прошептал я ей в волосы.
На этот раз она не закатила глаза от титула. Раньше она правила двором чудовищ. Теперь оставалась слабая надежда, что хоть крошки её прежнего двора можно будет спасти. И отношение Саэрис к своим людям изменилось на сто восемьдесят градусов. Не потому, что ей хотелось власти или богатства, а потому что она увидела возможность и захотела помочь.
В Зилварене шансов у неё не было никогда. Мадра была чудовищем. Чиновники прогнившими насквозь. Люди в округе Саэрис нищими, изо дня в день пытавшимися лишь выжить. Но Саэрис никогда их не бросала. Возможно, её упорство держаться за надежду и делало её в чьих-то глазах дурочкой, но для меня это было частью её невероятности.
То, как она смотрела на меня, заставляло хотеть большего. Быть лучше. Каждый день своей жизни мне придётся работать до последнего, чтоб заслужить её любовь и уважение. И я не боялся этого испытания.
Улыбка Саэрис заставила что-то глубокое во мне содрогнуться. Отголоски судьбы и всей вселенной вибрировали под грудиной, обещая что? Я был не как моя мать. Мне не было даровано видение будущего. Мне оставалось лишь жить и узнавать.
Взгляд Саэрис скользнул мне за плечо, к дому, и момент растаял.
— Они идут, — сказала она.
Последние из нас.
Они спускались с холма от дома вместе, Те Лена и её супруг Мейнир, который нёс завернутую Эверлейн на руках, Изабель, чуть впереди остальных, приподняв юбки одной рукой, её рыжие волосы резко выделялись на фоне белоснежного снега, Лоррет, поддерживающий ослабевшего Тала, который был на ногах и шёл сам (хоть и сильно шатаясь). Кэррион, Фоули и Хейден замыкали процессию, каждый с башней из книг в руках.
Облегчение резануло меня почти физически. В поместье, переполненном ценностями и богатствами, именно книги они спасали. Сведения из некоторых томов нельзя было найти больше нигде в Ивелии. Первым делом Беликон, вступив на трон Зимнего Дворца, занялся уничтожением всего, что могло бы угрожать его власти. И как бы он ни был зол, тупым он не был.
Он знал, чтобы управлять народом, надо управлять информацией. Скрыть истину и люди останутся в темноте. Сжечь книги и можно переписать историю и будущее.
Эти книги будут переписаны. И переданы людям. Если мне самому придётся переписывать каждую, мать её, страницу вручную я это сделаю.