Последние из воинов уже ушли. Наша маленькая группа всё, что осталось, стоящая на пороге чего-то, чего никто из нас не понимал и не знал, как исправить.
Эверлейн казалась такой маленькой в руках Мейнира. Она всегда была миниатюрной. Но сильной. Полной огня и страсти. Я всегда удивлялся, как в таком маленьком сосуде может помещаться столько энергии. Сейчас она была лишь тенью себя. Фиолетовые тени под глазами, кожа бледная, почти сероватая. Волосы утратили блеск, ярко-золотые пряди поблекли и потускнели, стянутые в одну густую косу. Её глаза быстро метались под веками, влево-вправо-влево-вправо, а сами веки выглядели настолько тонкими, будто просвечивались.
— Она горит, — сказала Те Лена. — Нужно как можно быстрее вернуть её в тепло. У меня есть друг в Инништаре. Надёжный человек. Я отвезу её к ним, Фишер, и позабочусь, чтобы ей было комфортно. А Мейнир сообщит тебе, если что-то изменится.
— Спасибо. — У Эверлейн был только Беликон как родитель, и всё же она выросла доброй и нежной, как её мать. Кровь, что связывала нас, объединяла, даже когда король делал всё, чтобы держать нас порознь. Она была моей сестрой, и я знал, она где-то там, внутри, борется, чтобы вернуться к нам. Я чувствовал её.
Те Лена и Мейнир исчезли в теневых вратах, унося её с собой. Следующей ушла Изабель. Ведьма быстро обняла Саэрис, мне сухо кивнула и пропала.
— Если у этих сатиров нет ничего покрепче эля, я лично тебя привлеку к ответственности, — сказал Лоррет, проходя мимо нас. — То, что они не умеют пить, не значит, что мы не умеем.
— Значит, я найду тебя в таверне? — спросил я, приподняв бровь.
— После всего этого выпить стоит всем. У меня адская головная боль, спасибо этим спрайтам.
Он имел в виду огненных спрайтов. Остальные домашние создания уже прошли через теневые врата, но огненные спрайты всё ещё были под землёй. Лоррет спускался в самые глубины Калиша, туда, где жар от кострища был едва переносим, и пытался уговорить Арчера и его друзей уйти с нами, но те отказались. Без жара кострища они бы не прожили долго, день или два, максимум и верили они, что их сера защитит от гнили.
Скорее всего, были правы, но бросать друзей всё равно было хреново.
Тал был ещё бледнее обычного, когда слегка наклонил голову в мою сторону.
— Я не стану обузой в лагере, — хрипло сказал он. — Как только вы пройдёте, отправь меня обратно в Бейландс-Энд.
Бейландс-Энд. Я не слышал это название вслух уже несколько столетий. Волна ностальгии накрыла меня. Родовое поместье Таладея было любимым, пусть и немного обветшалым, местом моего детства. Мы творили там всевозможные безумства, два молодых парня, открывавшие свою магию и учившиеся урокам своего мира самым трудным способом. Таладей хотел вернуться. А примет ли его обратно мать другой вопрос.
— Бейландс-Энд меньше чем в сотне лиг от Калиша, — сказал я. — Гниль не остановится, когда покончит с Калишем. Она будет расползаться во все стороны и снова будет у твоего порога через несколько дней.
Тал пожал плечами без особого энтузиазма.
— Только если вы не остановите её раньше. — Он улыбнулся уголками губ. — У меня ощущение, что вы двое уже завтра к ночи найдёте способ всё это прекратить. Вы оба упрямы как черти, когда хотите добиться своего.
Он тут не ошибся. В моей голове уже вырисовывался план. Микроскопический шанс, и чертовски опасный, но если сработает…
Саэрис будет в безопасности.
Мир будет в безопасности хоть ненадолго.
А тот хаос, что мне придётся создать будет катастрофическим. Иногда лекарство куда опаснее болезни. Но это хотя бы даст нам немного времени.
— Вы не против, если я пройду без очереди? Книги, блядь, тяжёлые, — сказал Кэррион, криво поморщившись и выглянув из-за плеча Тала. Контрабандист был закутан в три пальто одно поверх другого. Руки в варежках.
— Почему ты так одет? — спросила Саэрис.
— Потому что я вечно оказываюсь в сугробе, жду по нескольку часов, пока все остальные исчезают делать что-то опасное. Я, знаешь ли, не люблю холод, Саэрис.
— Почему ты говоришь так, будто погода моя вина? — спросила она.
— Это твоя вина. Ты могла влюбиться в изгнанного воина из Гиларии, или лучше из Лиссии. Но нет. Ты выбрала того, кто родом из ледяной пустоши, которой является Ивелия.
— Ты понимаешь, что это твоя земля, о которой ты говоришь? — напомнил я.
Но Кэррион уже топал к теневым вратам. Через мгновение он исчез, вместе с книгами.
— «Похотливый Кабан», — сказал Лоррет.
— Что? — брови Саэрис взлетели.
— Так называется таверна, где мы будем.
— А. Понятно.