— Сейчас не время для распрей, Гал. Среди нас нет коронованных королей…
— Ах! Прекрати свои фейские увертки, Лоррет из Сломанных Шпилей. Меня не проведёшь хитрыми словами. Я знаю, что королей у вас нет. Парень ещё не коронован. Но он с вами, я знаю это. Южные земли гудят, что сын Рюрика вернулся и путешествует с вами.
Ааа, ну да.
Чёрт.
Теперь я прекрасно понимала, о ком она говорит. На другой стороне площади Кэррион стоял, положив руки на плечи одному из молодых фавнов, с которыми играл, и выглядел так, будто его пришибли. Только теперь я заметила, что среди сатиров не было ни одного рыжеволосого. Кроме Изабель, Кэррион был единственным рыжим на площади, и поэтому бросался в глаза, как нарыв. Даже с такого расстояния я видела, как у него вспыхнули щеки. Он убрал руки с плеч фавна и медленно начал пятиться к углу площади, где узкая боковая улочка сулила путь к бегству.
Лоррет мог бы стать великолепным игроком в покер. Ни разу его взгляд не скользнул в сторону Кэрриона. Я же, напротив, откровенно таращилась на него. Проклиная себя, я отвернулась и уставилась на свои сапоги, но было поздно. Вред уже был нанесён. Медленно толпа начала поворачиваться лицом к задней части площади.
— Боги и мученики, — пробормотала я. — Всё будет плохо.
На площади теперь были сотни сатиров. Они были сильные, злые и вооружённые. Если они собирались причинить Кэрриону вред, мы буквально ничего не могли бы сделать. Я шагнула вперёд, поднимая ногу над каменной ступенью, но Лоррет схватил меня за запястье и рывком оттащил назад, покачав головой.
— Всё, — прогремел он. — Обратной дороги нет. Есть вещи, с которыми ему придётся столкнуться самому, Саэрис. Пусть сам разбирается.
Кэррион бросил нам через головы толпы умоляющий взгляд. Рога, скрученные, прямые, изогнутые, вздымались над ним, острые и угрожающие. Я знала, о чём он думает. Он представлял, как эти рога вонзаются ему в живот и выворачивают наружу кишки. Ужасная смерть. Кровавая, мучительная, долгая.
Но когда сатиры опустили головы, они не кинулись на Кэрриона. Они одновременно опустились на колени и положили оружие перед собой, склоняясь перед наследником Дайантусов. Всё стихло, только скрежет копыт и звон металла о камень.
— Ааа, боги. Он же теперь станет невыносимым, — простонала я.
Сатиры начали петь. Их низкое причитание было таким глубоким, что мелкие камешки у наших ног подпрыгивали и дрожали. Я никогда не слышала столь вибрирующего звука. Насколько мне было известно, ни человек, ни фей не смог бы воспроизвести такой бас в их мрачной мелодии. Он был настолько мощен, что воздух в моих лёгких вибрировал.
— Что это? — спросила я Лоррета. — Что они поют?
— Похоронный гимн-приветствие, — ответил он. — Традиционная песня сатиров. Очень тонкая. Её поют родственнику дорогого друга, которого ты потерял. Это… вроде обещания. Что ту любовь и уважение, которые ты больше не можешь отдать умершему другу, ты отдашь живому, что носит ту же кровь. Это сложно. У сатиров есть песня на любой случай. Они слишком драматичны и цветисты для моего вкуса.
Голоса сатиров гремели, мелодия была такой протяжной, что я не могла разобрать ни одного слова. Несмотря на неблагосклонную оценку Лоррета, песня всё равно заставила волосы у меня на руках встать дыбом. Она была трогательной.
— Что мне делать? — беззвучно спросил Кэррион, глядя на нас поверх голов сатиров.
Я пожала одним плечом, не в силах ответить на это.
Кэррион нахмурился, затем двинулся к нам, осторожно выбирая путь между коленопреклонёнными сатирами, которые сначала даже не заметили, что он идёт. Когда заметили, они торопливо разворачивались на коленях, лишь бы не повернуться к нему спиной.
Кэррион выглядел слегка смущенным, когда поднялся к верхней ступени.
— Уверен, ты сейчас в полном восторге, Фэйн.
— Я вот как раз думала, насколько это всё неудобно. Не говоря уже о том, как они разочаруются, когда ты скажешь, что не собираешься бросать вызов Беликуну за трон.
Кэррион раскрыл рот, наверняка собираясь огрызнуться, но в этот момент сатиры смолкли. Женщина, что говорила с Лорретом, подняла голову и вперила в Кэрриона тяжёлый взгляд.
— Мы приветствуем вас в Иништаре, милорд, — сказала она. — Обычно мы бы устроили фестиваль, чтобы отпраздновать ваше прибытие, но, учитывая нынешние обстоятельства, надеемся, вы поймёте…
Лоррет слегка повернул корпус, чтобы можно было говорить так, чтобы женщина, галвиннианка, не видела.
— Будь осторожен, — предостерёг он. — Если скажешь хоть что-то, подтверждающее, что ты наследник Ивелийского престола, это станет публичным подтверждением, которое обратно уже не заберёшь. Это будет равносильно объявлению войны Беликону.