Она произнесла прозвище, которым меня называл Кингфишер, так холодно, что оно прозвучало мелочным и жалким. Её друзья прикусили губы, тихо хихикая.
Так она хотела играть?
Отлично.
Она выбрала не ту противницу, если думала, что я струшу и не унижу её перед её же друзьями. Я выхватила Эрромар и Селанир, крутанула клинки в руках и бросилась на неё. Она рванулась за своим мечом. Она была закалённой воительницей. Она перебила больше пожирателей, чем я могла сосчитать, но я не была пожирателем. И я не была воином фей. Я была сначала человеком. А теперь по моим венам текла хорошая доза вампирской крови. Я двигалась быстрее, чем имела право, и была сильнее Дании. С лезвиями моих коротких мечей, скользнувшими у неё по линии челюсти, у Дании не оставалось выбора, кроме как сдаться.
Но она была тупой.
Такой охуенно самоуверенной.
Она подняла руки, но это было всего лишь уловкой. Она попыталась схватить моё правое запястье, чтобы ударить моим же клинком меня по лицу, но мысли вспыхивали и гасли у меня в голове быстрее, чем ей требовалось, чтобы сомкнуть пальцы на моём запястье.
Моя правая нога скользнула за её левую. Моя голень зацепила её, и я влепила ей ладонью в грудь, прямо между грудей. Её оторвало от земли, и она пролетела по воздуху. И часть меня довольно рыкнула, когда она грохнулась задницей в грязь в десяти футах от меня. Но эту часть я спрятала. Хороший лидер не показывает удовольствия от унижения союзника. Не то чтобы я была лидером Дании, и не то чтобы я на сто процентов могла считать её союзницей, но всё равно, злорадствовать было бы дурным тоном.
Её друзья больше не смеялись. Они отвернулись, глядя куда угодно, только не на Данию, пока я шагала сквозь грязь и протягивала руку упавшей. Я сохранила непроницаемое выражение и ровный голос, повторив:
— Мне нужна твоя помощь.
Она злобно сверкнула глазами, полными яда и недоверия.
— И с чего бы мне тебе помогать, алхимик? Ты была лишь занозой в моей заднице с той минуты, как ступила в это царство. — Она скривилась, глядя на мою руку так, будто это была песчаная гадюка, готовая укусить.
— Ты поможешь мне, потому что мы в одной команде, — сказала я. — Потому что, сколько бы ссор ты ни устраивала с ним и как бы ни злилась на него, Кингфишер всё ещё твой командир, и ты всё ещё любишь его.
Её протест был мгновенным:
— Я не люблю е…
Я оборвала её:
— Любишь. Не романтически, и ты это знаешь. Ты любишь Кингфишера за всё, что он сделал для этого мира. Потому что он всегда был рядом с тобой.
— Пока не перестал, — рявкнула она.
Я слишком хорошо знала этот гнев, пылавший в её глазах. Она злилась на Кингфишера, но не по тем причинам, о которых утверждала.
— Да, пока не перестал, — согласилась я. — Но ты ведь злишься на него не за то, что он тебя оставил, правда, Дания? Ты злишься на себя за то, что с самого начала недостаточно в него верила. Ты знала, что он никогда не бросит своих воинов, и всё же предпочла спрятаться за ложью, которую рассказал Беликон. Так было проще, не так ли? Проще, чем потерять друга. Проще, чем не знать, где он, не иметь возможности его найти, помочь ему. Он не винит тебя, Дания.
— Заткнись нахрен, — прошипела она.
— Он знает, что ты пришла бы за ним, если бы могла.
— Ты вообще не знаешь, о чём, блядь, говоришь!
— Я знаю Кингфишера, — сказала я медленно. — Но я знаю его далеко не так давно, как ты. Он был твоим братом, твоей кровью, веками до того, как я родилась. И я знаю, что невозможно сражаться рядом столько лет плечом к плечу и не выковать с ним нерушимую связь. Эта ярость внутри тебя щит. Она защищает тебя от чувств, на которые ты не можешь взглянуть. От вины и знания, что ты оставила его в Гиллетри. Ты была с ним на укреплениях, да? Помогала ему защищать город. Когда он пал, помогала ему сжечь его. А потом ты поверила гнусной лжи мужика, про которого знала, что он зло, и оставила своего друга там, чтобы он страдал в этом вечном лабиринте…
— Хватит.
Её голос лишился прежней едкости. Слово было маленьким, надломленным, будто икнуло, нарушив воздух между нами. Дания смотрела на меня, упираясь локтями в грязь. Её глаза блестели, глубокие, как омуты. Она была упрямой, как никто. Она не признает, что я права. Но и отрицать, что я не права, тоже не сможет.
— Чего ты от меня хочешь, алхимик? — пробормотала она.
— Чего хочу? Хах! — Смех вскипел где-то у основания горла. Я стиснула губы, удерживая его, прежде чем он прорвётся наружу и выставит меня сумасшедшей. Одного ощущения безумия, вполне достаточно, спасибо. — Всё очень просто, Дания. Даже, возможно, тебе понравится. Я хочу, чтобы ты ударила меня в лицо так сильно, как только сможешь.