Чёрт. О, чёрт. О, чёрт…
В глазах заплясали искры.
Голос Лоррет бился в моей голове, крича из прошлого, заставляя действовать:
— Двигайся, Саэрис! Да двигайся же, блядь! Ты хочешь умереть?!
Я не собиралась здесь умирать. Не этой ночью. Ни за что.
Ни один из этих ублюдков не собирался остановить меня на пути к моей паре.
Мужчина дёрнулся, его глаза расширились. На его лице отразилось недоумение, когда он посмотрел вниз и увидел два светящихся коротких меча, торчащих у него из груди. Он разжал пальцы, бросив меня, а я выдернула Эрромар и Селанир и снова вогнала их в его массивный торс, снова, снова, снова—
— Ради богов, убейте её! — проревел чей-то гулкий голос. — Она одна-единственная женщина! Уложите её на землю!
Этот голос преследовал меня в кошмарах. В Гиллетри его обладатель насмехался над Фишером. Он с наслаждением подначивал Кингфишера объяснить сделку, которой тот обрёк себя на сто десять лет страданий. Я не видела его, но он был здесь, Беликон де Барра, король украденного трона, притеснитель целого двора.
В небо взметнулась туча стрел. Я рухнула на землю и перекатилась, стиснув зубы от боли, что взорвалась во рту. Я прикусила язык. Чёрт, как же больно. Я оттолкнула боль прочь, освободив мозг от её давления.
— Сейчас! Она сделала за вас львиную долю! Прижмите её! — взвыл Беликон.
Один из лучников бросился на меня, выполняя приказ своего короля. Я вогнала Эрромар ему в подмышку, и острие пылающего белого божественного меча вышло сбоку из его шеи. Изо рта стража вырвался дымок и он умер.
Пришёл ещё один. Потом ещё. И ещё. Я позволила им наваливаться сверху. В ногу ударила рвущая наизнанку боль, на этот раз вытеснить её было невозможно, но я заставила себя терпеть, дожидаясь нужного мгновения.
Четвёртая пара рук попыталась схватить меня, пальцы снова впились в моё горло и я отпустила себя.
Мой рунный знак жидкого серебра был полезен не только для управления металлами и создания реликвий. Он ещё и отлично подходил для выброса огромного количества силы в очень короткие вспышки.
Никто из стражей не заметил, как руна на тыльной стороне моей правой руки начала сиять всё ярче и ярче, освещая толстые, странно изогнутые стволы деревьев вокруг. Беликон заметил, но слишком поздно, чтобы спасти своих людей.
— Назад! Отступить! Она сейчас…
Мой щит вспыхнул, и переплетённые алхимерские руны, проецируемые в воздух, засверкали, как падающая звезда. Иконка жидкого серебра сияла ярче всех, пульсируя. Когда я дёрнула запястьем, щит развернулся, и значок начал увеличиваться…
Магия взревела во мне, разбухая, нарастая, растягиваясь…
Рот Беликона распахнулся, когда он увидел, как мой щит взорвался, и сила получившегося ударного импульса швырнула стражей в воздух и превратила их в кровавое месиво. Тонкая взвесь крови и размолотого мяса пролилась дождём, окрашивая снег алым.
Шестеро их теперь мертвы? Семеро? Я сбилась со счёта. Я поднялась, готовая к следующей атаке, но никто не пришёл.
Беликон де Барра уставился на щит, всё ещё парящий в воздухе, с таким восхищённым ужасом, что по моим нервам пробежала судорога тревоги.
— Великолепно, — выдохнул он. — Никогда прежде я не видел столь многослойной силы. Ей не место в этом мире, если только она не принадлежит мне.
— Ну что ж, видимо, следовало подумать об этом раньше, прежде чем ты перебил всех остальных алхимиков, не так ли? — я резко сомкнула ладони, и щит исчез, словно его не было. Мне не стоило показывать его ему. Безумие, вспыхнувшее в его глазах, ясно говорило, теперь он не остановится, пока не найдёт способ приковывать меня к себе. И эта перспектива была по-настоящему пугающей.
— Это то, что они тебе сказали? Что я истребил твой народ? Тебе стоит получше изучить вопрос, прежде чем…
— Я не хочу этого слушать. Прежде чем ты начнёшь плести свою ложь…
— Наглая девчонка! Ты слишком любишь перебивать тех, кто выше тебя! Придержи язык. Ты не выйдешь из этого леса без моего разрешения, — рявкнул он.
Тяжело дыша, я опустила Эрромар и Селанир вдоль тела и сплюнула на землю, глядя на него с такой яростью и презрением, на какие была способна.