— Да. Во многом тот же. Но в чём-то и нет. Первые алхимики никогда не могли её контролировать. Даже самые сильные из них. Она сводила их с ума. Врата открывались сами по себе, и закрыть их было невозможно. Мерзкие твари использовали их как проход в этот мир. Они сеяли хаос и ужас по всей Ивелии. Поскольку портал никто не мог закрыть, были созданы Рыцари Орритиана. В них поместили древнюю линию магии. Могущественную. Шестеро из них постоянно стоят на страже у врат, направляя свою магию в охранные контуры, которые не дают всяческой скверне прорваться в этот мир. Они сменяют друг друга, защищая не только Аджун, но и всю Ивелию.
— Когда ртуть здесь была остановлена, отрезав нас от других сфер, — сказал Ренфис, подключаясь к объяснению, хотя и нехотя, — врата в Аджуне остались открыты. Беликон объявил, что это знак. Что раз это единственные оставшиеся открытые врата, они приведут нас к богатству и славе. Он привёл сюда, в Аджун, мальчишку, чтобы тот увидел врата. Беликон вложил ему меч в руку и провозгласил, что именно он должен первым пройти через врата и узреть рай, ожидающий нас по ту сторону.
— Поскольку этот бассейн отличался от всех остальных, он сказал, что мне не понадобится реликвия, которую дала мне моя мать, — прошептал Кингфишер.
Подожди.
Лоррет ничего такого мне не рассказывал.
Ступени были крутыми, воздух ледяным, но ни то ни другое не объясняло внезапной одышки.
— О чём ты говоришь, Кингфишер?
Он продолжал, говоря медленно, осторожно, полностью избавляя слова от эмоций:
— Я был связан с ним Клятвой. Мне было одиннадцать. Он сказал, что в его глазах я уже взрослый мужчина, что я готов стать прославленным воином Ивелии, высоко чтимым при его дворе. Моя мать была мертва всего неделю, а он поставил меня на колени перед тем камнем и заставил дать обещание. Дальше ему было легко. Он приказал мне отдать ему реликвию, а потом войти в портал.
Ветер выл, пока мы поднимались выше. Становилось всё холоднее, мороз больно кусал чувствительные кончики моих ушей. Я пыталась угнаться за рассказом, понять всё сказанное, но жестокость происходящего делала это почти невозможным. Здесь Кингфишер вошёл в ртуть. Здесь она заразила его изнутри и почти свела с ума.
— Я поступил, как приказал мой король. Я зашел в портал. Как только мои босые ноги коснулись осквернённой руды, я понял, что умру. Меня перенесло в иную сферу. В место… — Кингфишер осёкся, словно дойдя до середины фразы и вдруг потеряв окончание предложения.
— Король и его люди ждали два часа, пока Фишер вернётся, — сказал Рен. — И когда он не вернулся, король притворился, будто скорбит по своему пасынку, по последней связи с его драгоценной Эдиной. Он уже завещал Калиш вместе с титулом своему сенешалу, когда бассейн взорвался и выплюнул Фишера обратно. Его глаза были окаймлены серебром, словно звёздами.
— Я не узнавал себя, — шепнул Кингфишер. — Мне понадобилось много времени, чтобы прийти в себя… умственно. Беликон был разочарован. Он считал это хорошим способом избавиться от меня. Один из Рыцарей Орритиана вернул мне мою реликвию, и Беликон отправил меня учиться ремеслу убийства в его военных лагерях.
Рен уже достиг вершины лестницы и ждал нас, с мрачным лицом.
— Необъяснимым образом портал Аджуна закрылся в тот день, — сказал он. — С тех пор он открывался и закрывался три раза, без предупреждения. Рыцари всегда оставались, чтобы охранять его, на всякий случай. Никто не был призван заменить их на протяжении столетий. До нынешнего времени.
Эти слова. Я уже слышала их раньше. Они вернулись ко мне сразу. В Калише, в комнате Эверлейн. Сестра Кингфишера билась и тряслась на кровати, и тот ужасный мёртвый голос поднимался и звучал из её рта: Врата открыты. Их невозможно закрыть. Врата открыты. Врата открыты…
— Они снова открылись, да? — прошептала я.
Рен кивнул, положив руку на рукоять меча, висевшего у него на бедре.
— Да. И тварь, что пролезла через них, убила всех шестерых рыцарей, дежуривших там, и утащила их тела обратно, когда уходила. В результате меня и призвали. С тех пор они открываются каждый день, на три часа. Мы фиксируем время. Мы ждём.
— Ждёте? — я уже пожалела, что спросила.
— Пока защитные контуры не рухнут окончательно, — ответил Рен, глядя на свои сапоги. — Пока древние чудовища не вернутся и не обрушат новый хаос на Ивелию. Это лишь вопрос времени.
Я не спрашивала, куда Рен ведёт нас, пока он шел через Аджун и вёл по ступеням в облака. Но теперь знала. Я чувствовала это нечто бурлящее, близкое. Слишком близкое. Оно было за резной деревянной дверью, перед которой стоял Ренфис.