Я вынуждена была признать: мысль уехать с ним в Калиш, а не обратно в Иррин, где мы могли бы спать в тёплой постели и побыть наедине, звучала весьма заманчиво. Возможно, это хоть немного затормозит бег моих мыслей.
— Хорошо. Я доверюсь тебе. И да, я поеду с тобой сегодня. Но при одном условии.
Кингфишер приподнял бровь.
— О? Требования, Ваше Высочество?
Он просто поддразнивал меня, называя так, но мне это не нравилось. Я не хотела, чтобы между нами было расстояние. Уже сам факт, что я теперь наполовину вампир, создавал массу проблем. Я могла находиться на террасе ранним утром под солнцем, но недолго. Стоило солнцу подняться выше, меня накрывала такая усталость, что подступала тошнота, и прямой свет был невыносим. Я всё ещё могла есть, но аппетит сильно упал, что меня бесило. И сколько бы я ни отрицала, мне хотелось питаться. Не так, как Таладей и другие члены Санасрота, не для выживания, но тянуло. С тех пор как я проснулась, внутри дремало зыбкое любопытство, и после того, как я питалась от Фишера, оно проснулось окончательно. Даже сейчас в горле будто першило, будто я заболеваю.
Технически я воплощала всё, что Фишер ненавидел, а теперь я ещё и королева? Его презрение к монархам я прекрасно понимала. Моим домом правит безумная тиранка. Зилварен страдает каждый день из-за Мадры, но и Фишеру она принесла зло. Она закрыла ртутные порталы и забрала у него отца. А трон Ивелии был украден королём Беликоном, который мучил Фишера всю его жизнь, а потом Малкольм, правитель Кровавого Двора, бросил его в лабиринт. Логично, что в его голосе появлялись острые нотки, когда он произносил «Ваше Высочество». Но слышать эти нотки, когда он обращается ко мне больно. Слишком больно.
Я заставила себя проглотить это неприятное чувство.
— Пожалуй, да, — ответила я. — Но не волнуйся. Условие не безумное. По крайней мере, я надеюсь.
— Продолжай.
— Я хочу тренироваться. По-настоящему. С тобой. Наше время при Кровавом Дворе не вечно. Я не их настоящая королева. Меня не интересуют прогулки по Аммонтраейту, изображая, будто я властвую над подданными, которые меня ненавидят. Мне нужно оставаться в форме, и мне ещё предстоит научиться владеть Солейсом. Меч такой тяжёлый, мне сложно долго держать его.
Фишер даже глазом не моргнул.
— Согласен. Хотя если хочешь действительно научиться, тренируйся с Лорретом.
— Почему не с тобой?
Он бросил на меня лёгкий укоризненный взгляд, будто это и так очевидно.
— Я могу упражняться с тобой, маленькая Оша. Могу поднимать на тебя меч и сдерживать удары. Могу показывать шаги и обучать тактике. Но не смогу драться с тобой всерьёз. А это то, что тебе нужно, если ты хочешь научиться владеть клинком. Ставки должны быть настоящими, чтобы ты научилась думать и реагировать под давлением. А я никогда не нападу на тебя в полную силу. Ты моя пара. Я люблю тебя. Я не смогу сделать это даже если бы захотел.
— А я не хочу, — мягко добавил он.
— Вы двое вообще слуша… тьфу! Они вообще не слушают, — возмутился Кэррион.
Он стоял на ногах, нависая над мешком с головами. Лоррет наблюдал за ним, темными, веселыми глазами, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. Таладей выкатывал одну из голов из мешка и внимательно её изучал, совершенно игнорируя Кэрриона. Как он это делал я понятия не имела. Будто умел полностью отключать его присутствие.
Я почувствовала, как в Фишере поднялась лёгкая волна раздражения, хотя внешне он оставался совершенно спокойным, когда обратился к контрабандисту:
— Прошу прощения, Свифт. Мы целиком и полностью внимательны. Что случилось?
— Я просто хотел отметить одну любопытную деталь об этих пожирателей, — сказал тот язвительно. — Но если никому не интересно…
— Просто скажи, — приказал Фишер.
— Ну… я, конечно, не был специалистом по вампирам и пожирателям, но… — Он отправил в рот ещё дольку яблока и, жуя, наклонился над гниющими головами, прищурившись. По крайней мере, он дожевал, прежде чем продолжил: — Насколько я помню, вампиры обычно родом из Ивелии, верно?
— Да, разумеется, — откликнулся Лоррет.
— Ну, а эти из Зилварена.
— Что? — я невольно шагнула вперёд. — О чём ты говоришь?
— Здесь вампиров обычно помечают? Татуировками и прочим? — спросил Кэррион.
Таладей поднял голову, бросив на него свой невозмутимый взгляд.