— Некоторых пленников клеймят, когда обращают, да, но большинство членов двора этим не занимается. Вампиры привязаны к высокородному, который их создал. Они повинуются только своим создателям. У них нет выбора. Руны и метки принадлежности не нужны, ведь мертвецкий скот невозможно украсть.
Вампиры. Пожиратели. Высокородные. Мертвецкий скот.
Во всём этом было так много смысла и совсем не было времени разбираться. Таладей продолжил:
— Почему? Что ты заметил?
Кэррион пожал плечами, присел на корточки и, напевая себе под нос, изучил голову, наполовину выглядывающую из мешка. Разозлившись, он схватил мешок и перевернул его, так что все восемь голов вывалились и покатились по полу.
Сначала он подошёл к женской голове, той, что торчала из мешка. Нарезал ещё ломтик яблока, бросил себе в рот и громко захрустел.
— Две вещи. Первая вот, — он кивнул на голову. — На шее. Это очень похоже на твою метку, Саэрис. Подойди и скажи, что думаешь.
Одна из отрубленных голов раскрыла рот, и густой чёрный ихор потёк по сломанным зубам, собираясь лужей на полу. Её налитые кровью глаза бешено вращались. Мерзость.
— Отсюда отлично видно, спасибо, — ответила я.
Кэррион закатил глаза. Недовольно фыркнув, он перешёл через всю залу совета и протянул руку, чтобы схватить меня за запястье…
Кингфишер возник передо мной словно из воздуха, заслонив меня собой. Его лицо было удивительно спокойным.
— Кэррион, ты любишь свои пальцы? — вежливо спросил он.
— Я… — Кэррион застыл. — Вообще-то да.
— Вот и я так подумал, — мягко сказал мой спутник. Больше он ничего не добавил.
Кэррион скорчил странную гримасу, приподнял бровь и посмотрел на меня краем глаза.
— Понял. То есть мне нельзя пытаться трогать твою девушку?
— О гребаные боги.— пробормотал Лоррет себе под нос.
— Она мне не девушка. Она — моя пара, — дружелюбно поправил Кингфишер. — И если хоть какая-то часть твоего тела, буквально любая, коснётся её, я эту часть отрежу.
Кэррион задумался.
— А если она будет висеть над обрывом на одной руке и больше не сможет удержаться? Мне можно коснуться её тогда?
— А где буду я в этом совершенно невероятном сценарии? — спросил Фишер.
— Наверное, мёртв.
Фишер подарил ему натянутое выражение, похожее на улыбку.
— Если я мёртв, то…
— Эй, вы оба невозможны! Я лучше ткну палкой в отрубленную голову, чем буду это слушать. Ну хватит уже! — я оттолкнула обоих и перешагнула к проклятым головам. Лоррет наклонился и поднял женскую голову за волосы, показывая её мне.
Разумеется, на шее была метка, как и говорил Кэррион. У меня будто провалилось сердце. Он знал. Он точно знал, что это.
— Ох… — выдохнула я.
Метка крестик за мочкой уха, когда-то была обычной татуировкой, но теперь состояла из вздувшихся жил, распухших под кожей, как некротические узлы. Они пульсировали, словно в них ещё теплилась память о сердце, которое давно перестало их питать.
Моя рука поднялась сама собой, к собственной шее, к маленькому чёрному крестику, скрытому под волосами.
Высказать это вслух я не могла. Фишер сделал это за меня, хоть и слегка сбившимся дыханием:
— Твоя стерилизационная метка? — Он кивнул на голову, которую всё ещё держал Лоррет. — У неё такая же?
Я кивнула.
— Вторая подсказка, что эти пожиратели не из Ивелии, у вас прямо перед глазами, — сказал Кэррион.
У меня в животе поднялась волна лёгкой, тошнотворной пустоты.
— Их уши.
— Живые боги, — простонал Таладей. — Как мы этого не заметили? Они круглые! У них, блядь, круглые уши. Они люди.
— Они могли быть здесь раньше, — сказала я. — В Ивелии когда-то было полно людей, до кровавого проклятия, верно?
Но мой создатель покачал головой:
— Мертвецкий скот долго здесь не живёт. Тёмная магия, что поднимает их из смерти, оживляет тела, да, но это ненадолго. Они всё равно разлагаются. В конце концов они разваливаются и возвращаются в землю. Пять лет. Может, десять. Эти пожиратели мертвы недели, а не месяцы. У них ещё есть волосы. У некоторых даже языки.
— Ладно. Ладно. Я… поняла, — меня внезапно накрыло желание сесть. — Что это значит? Люди прыгают в ртутный бассейн в Зилварене каждый раз, когда мы открываем врата? Они проходят через него в Калиш и на них там нападают?
— Нет, — лицо Фишера было мрачным. Его кожаная одежда скрипела, пока он расхаживал по залу, пытаясь сложить всё в целое. — Они не могли пройти через Калиш. Их бы обнаружили сразу. И к тому же, чтобы ртуть доставила их сюда, они должны желать попасть именно сюда. А, насколько я понимаю, люди в Зилварене вообще ничего не знают об этом месте.