Я произнесла это вслух. Я должна была это сказать. Я улыбнулась. И это я тоже должна была сделать, но мысли в глубине сознания продолжали крутиться без остановки:
Мадра послала заражённых кормящих?
Как они добрались сюда из Зилварена?
Как, чёрт возьми, мы их убьём?
Будут ли ещё?
Я знала, что те же беспокойства точат и Фишера. Он просто умело скрывал это. И это быть частью того, что раздражало. Мы будто играли в притворство. Но всё сказанное мной было правдой. Нам правда нужен был хоть небольшой отдых.
— Ладно. Если ты уверена…
— Фишер! — я рассмеялась. — Просто открой дверь!
Он спрятал улыбку, повернув ручку, и распахнул передо мной дверь столовой. Я тут же схватила это мгновение, запечатлев внутри себя. Улыбки Лорда Калиша были редкостью. Я начала сохранять каждый подобный момент в мыслях, на воображаемом пергаменте, складывая их в память, чтобы хранить навсегда. Его приподнятые губы и осторожный смех в глазах стали прекрасным пополнением моей коллекции.
— Я сказал им, что ты придёшь, — признался он, неловко. Видела ли я его когда-нибудь таким? Нет. Это было до невозможности мило. Но насладиться этим новым его проявлением я не успела, потому что стоило двери распахнуться, как из столовой взорвалась волна радостных криков и приветствий.
Ренфис поднялся, поднимая в воздух бокал виски.
Те Лена и высокий мужчина с тёмной кожей, её пара, как я предположила, заулыбались, выкрикивая приветствия.
С ними были Лоррет и Арчер, Дания и Изабель…
…и поверх общего гомона раздался восторженный визг маленькой белого лиса.
— Оникс!
Едва мы вернулись в Калиш, как лис стремглав сорвался с места, я было подумала, что он отправился на охоту, но, как оказалось, он улизнул в столовую раньше нас и успел повидаться с нашими друзьями. Он выпрыгнул из-за Изабель, соскочив у неё с колен, и промчался через всю столовую бело-чёрной молнией. Я едва успела выставить руки, прежде чем он прыгнул ко мне на руки и начал вылизывать моё лицо и шею.
— О-о-о вот это да. Привет, друг. Привет, привет, привет. Да, я тоже рада тебя видеть.
Он заливисто попискивал, извиваясь весь разом. Кто угодно решил бы, что он не видел меня целый год.
Кингфишер сделал вид, что недоволен, но у углов его губ снова мелькнула тень улыбки, когда маленький лис, извиваясь у меня на руках, обрушил свою нежность и на него тоже.
— Пожалуй, мне стоит отвести его в Баллард, — сказал Кингфишер. — Венди могла бы присмотреть за ним. Пока всё это не уляжется.
Я сделала вид, что хмурюсь.
— Только попробуй.
Кингфишер тайком подмигнул.
— Я бы никогда не посмел встать между женщиной и её лисом.
Прошло всего пару дней, но Оникс, казалось, полностью оправился после тяжёлых испытаний: перехода через горный хребет и погони вампиров. Лапы у него были в полном порядке, шерсть густая, чисто-белая, как свежий снег. Хромота, что мучила его, исчезла. Я уткнулась лицом в его мех и вдохнула глубоко, пользуясь этим, чтобы скрыть то, что мне нужно было собраться.
Для меня это было слишком. Я не ожидала почувствовать себя настолько переполненной эмоциями. Подняв взгляд, я ослепительно улыбнулась своему партнеру:
— Я не думала, что это настолько официальное собрание.
— Конечно, официальное! — вскрикнул Рен. — В последний раз большинство из нас видели тебя, когда мы заталкивали тебя в теневые врата в библиотеке. Вернуться сюда, в Калиш, целой и невредимой это событие!
В их лицах не было и намёка на враждебность, но в груди что-то неприятно сжалось. «Целой и невредимой» слишком смело сказано. Я уже не была тем человеком, которым была, когда Рен и Лоррет толкали меня в те теневые врата. Даже близко. Кто я теперь для них? Подруга? Враг?
Кингфишер по-прежнему любил меня, но наши души были связаны богами. Что бы ни случилось, мы были обречены быть вместе. Между мной и людьми в этой комнате не существовало невидимых уз. Лоррет, Рен и Дания столетиями сражались против полчища Малкольма. Они потеряли множество людей, дорогих им людей, защищая Ивелию от зла, обитавшего в Санасроте. И вот теперь перед ними стояла я — наполовину вампир, наполовину то, что они ненавидели больше всего на свете, а они спешили обнять меня.
У меня не было друзей в Зилварене. Друзья там обходились слишком дорого. В конце концов они всегда чего-то стоили тебе. Твоей еды. Твоей воды. Твоих денег. Твоей безопасности. Твоей жизни. В таких местах, как Третий округ, любая связь с людьми вытягивала из тебя ресурсы, а у меня никогда ничего не было достаточно. Когда я очнулась в Аммонтрайете и узнала, чем стала, я сказала себе, что мне всё равно, если я потеряю всех в этой комнате. Но сейчас, когда они улыбались мне тепло и подходили обнять, что-то внутри меня треснуло и сломалось.