Спрайты ели грязно. Масса еды оказывалась на полу, так и не добравшись до рта, из-за чего их стол пользовался куда большей популярностью у Оникса, чем наш. Лис метался между табуретами и ножками столов, заглатывая кусочки курицы и выпечки так, будто боялся, что его больше никогда не накормят.
За ужином царил простой, спокойный мир, которого я раньше никогда не знала. Лоррет и Рен обменивались игривыми подколками. Дания вела скованную, но вежливую беседу с Мейниром. Те Лена и Изабель болтали с Фишером и со мной, и хотя серьёзных тем было предостаточно, разговор держали как можно более лёгким.
Вечер родства и умиротворения.
Столько всего было ещё непонятно, но сегодня мы все делали общий выдох и это было приятно.
Как раз когда основное блюдо подходило к концу, двери столовой распахнулись, и вошёл Кэррион. На нём была свободная белая рубашка, расстёгнутая до середины груди, и чёрные штаны. Его волосы были зачёсаны назад, слипшиеся влажными прядями, всё ещё сырые после купальни. Привычные золотые и медные отблески временно сменились бронзовыми. Кожа светилась здоровым румянцем, то ли от горячей воды, то ли от какой-нибудь другой развратной активности, о которой я даже думать не хотела. Он нагло осклабился на весь стол, пересёк комнату и занял пустое место рядом со мной, которое Изабель специально для него придержала.
— Всем добрый вечер. Простите за позднее появление. Мне нужно было разогреть аппетит, прежде чем прийти есть. — Не дав никому ответить, он наклонился ко мне и прошептал. — Лоррет сказал, что ты получила новую сексуальную татушку на своей коронации. Можно посмотреть?
Святые боги и грешники. Он был в комнате всего три секунды, а я уже хотела его убить. Было и так достаточно унизительно, что мне пришлось пить кровь Фишера на глазах у всего Кровавого Двора. Мне нравилась новая татуировка, которую я заработала в процессе, но получить её таким образом, перед всеми, это было кошмарно.
— Дам тебе двадцать чи́тов, если ты прямо сейчас пойдёшь нахуй — прорычала я в ответ.
Кэррион лишь рассмеялся, и его запах ударил мне в нос. Не то чтобы неприятный, но уж очень отчётливый. Резкий, как крепкое вино, насыщенный, как дорогие духи. Я видела, что остальные тоже его почувствовали, они начали вежливо дышать ртом.
Так вот что они чувствовали от меня каждый раз, когда мы с Фишером были вместе?
Живые боги, это было унизительно.
— Пахнет так, будто ты и правда постарался заработать этот аппетит, — протянула Дания, подцепляя вилкой кусок рыбы. Теперь, когда я на неё посмотрела, она, в отличие от остальных, вовсе не пыталась не дышать. Наоборот, она глубоко втягивала воздух носом. Бр-р. Она наклонилась через стол, слегка поворачивая корпус в сторону Кэрриона. — Судя по запаху, ты, должно быть, умираешь с голоду.
О нет. Нет-нет-нет. Этого не может происходить. Она что, флиртует с ним? Зная, что он только что сел за стол после секса и явно не с одним человеком? Это же точно во вкусе Кэрриона. Тьфу. Кингфишер тихо простонал рядом со мной. Его это беспокоило не меньше моего.
— Если они произведут потомство, я вышвырну их из Калиша. Комбинация этих двоих, вероятно, раскроет какой-нибудь адский разлом и засосёт туда всё поместье.
— Я это слышал, — весело сказал Кэррион, запихивая в рот кусок запечённой моркови.
— Ты и должен был. Даже не вздумай, — проворчал Фишер. — Тебе нельзя трахать члена Лупо Проэлии.
Дания откинулась на спинку стула, глядя на Кэрриона с хищным блеском в глазах, от которого даже мне за него стало страшно.
— А что насчёт меня? Может ли член Лупо Проэлии трахнуть вновь обращенного фея?
Фишер сам был членом Лупо Проэлии и трахал вновь обращенную фею.
Ну, по крайней мере, я надеялась, что скоро будет.
Раз он не мог прямо сказать «нет» Дании, он тактично предпочёл не говорить вообще ничего.
Кэррион многозначительно повёл бровями:
— Не переживай, солнышко. Уверен, она вовсе не хочет выйти за меня замуж.