Дания фыркнула, рассматривая свои ногти:
— Определённо нет
— Вот видишь. Контрабандист выглядел абсолютно довольным. — Нет ничего плохого в том, чтобы иногда выпустить пар, ты об этом знаешь не хуже меня.
Он начал накладывать себе на тарелку толстый кусок пирога.
— И это не не значит, что я собираюсь планировать свадьбу. Я не перетяну внимание с вашей.
Я поперхнулась вином:
— Что, блядь?
Арчер прервал разговор со своими друзьями и шумно ахнул. Через секунду он уже стоял на своём табурете, дрожа от восторга. На правом плече вспыхнул огонь, но он был настолько взволнован, что даже не попытался его погасить.
— О да! Да! Я так ждал, когда можно будет начинать свадебные приготовления. Пришло время?
Те Лена и Изабель рассмеялись от его энтузиазма.
Но Рен и Лоррет неловко уставились в свои тарелки.
Свадьба?
Никто не говорил ни слова о свадьбе. Фишер никогда напрямую не спрашивал меня, выйду ли я за него. Делали ли феи вообще это, становились на одно колено и делали предложение?
Может, согласие на брачную связь было равносильно согласию на брак? Я была позорно невежественна, когда дело касалось фейской традиции. Меня пробил холодный пот, когда я повернулась к Фишеру…
И увидела, что его лицо абсолютно нечитаемо.
— Никакой свадьбы не будет, — сказал он.
Широкая улыбка Те Лены исчезла. Она осела на спинку стула.
— Не говори ерунды. Конечно будет.
Она моргнула, будто стараясь осознать услышанное.
— Ты же не хочешь сказать, что не желаешь жениться?
— Нам не нужна церемония, чтобы соединиться, Те Лена.
Он рассмеялся, но смех был коротким, сжатым. Какой-то не такой.
— Мы связаны Богами. Думаю, это перевешивает брак, правда?
— Ну… да. Связь между вами поразительна.
Её тёплые карие глаза скользнули по нашим исписанным чернилами рукам. — Но… церемония… она… прекрасная, и…
Она выглядела так, будто вот-вот заплачет.
— Мне не нужна церемония, — сказал Фишер, слегка смягчив голос.
Его нефритовые глаза пронзили меня, когда легли на меня.
— А тебе нужна, Оша? Полный зал незнакомцев, которые будут трогать тебя, смотреть на тебя. Все эти взгляды? Все эти люди?
Облегчение прокатилось по мне горячей волной.
Боги, я бы вышла за него, конечно бы вышла, но мне это было абсолютно не нужно.
И после коронации в Аммонтрайете последнее, чего я хотела, снова стать зрелищем для толпы.
— Нет. Нет, не нужна.
Я ответила быстро. Уверенно.
Это был именно тот ответ, которого он ждал. Поэтому выражение облегчения на его лице было логичным, но не лёгкая тень разочарования, которая пришла следом.
Арчер выглядел так, будто сейчас расплачется.
Постепенно маленький огненный спрайт опустился обратно на свой табурет.
ГЛАВА 7 – Дом
САЭРИС
К тому времени, как ужин подошёл к концу, было уже поздно. Все зевали и жаловались, что переели. Все, кроме меня.
Я была совершенно бодра, и почти не притронулась к еде на своей тарелке. Мой желудок стал вдвое меньше прежнего, а он и раньше был маленьким. Спасибо детству в Третьем округе.
Кингфишер вёл меня по коридорам Калиша в свою комнату, легко положив ладонь мне на поясницу.
Мы едва ли оставались наедине с тех пор, как я перешла, и теперь… ну, это казалось немного странным. Между нами всегда была напряжённость, но сейчас всё ощущалось иначе. Теперь я знала его лучше. Это было странно, но словно я знала и себя лучше. Со мной произошла огромная перемена, тут нечего отрицать. Но я продолжала искать в себе то, что могло измениться, и всё, что находила, оно осталось прежним. То, что действительно имело значение, не изменилось, и это успокаивало.
Я по-прежнему была независимой. Мой характер оставался вспыльчивым. Моё чувство юмора оставалось сухим. Мне всё так же нравился запах кофе и толстые, рассыпчатые слоёные пирожки, которые я впервые попробовала в Балларде.
И я всё так же любила мужчину, который шёл рядом со мной.
Я так долго боролась со своими чувствами к нему, что теперь, дав им пространство, ощущала лёгкий страх.
Раз уж теперь я могла чувствовать, как эмоции Кингфишера вливаются в мои собственные, значит, и мои должны были проникать в него. Когда мы дошли до его спальни, он не сразу вошёл внутрь. Вместо этого он развернул меня к себе, положил руки мне на талию и прижал к резной дубовой двери, наклонившись, чтобы его грудь плотно прижалась с моей. Его огромная фигура затмевала меня собой. Под моими ладонями, которые я положила ему на грудь, была стена мышц.