— Ты хоть представляешь, насколько, блять, ты потрясающе выглядишь сейчас? — Эти слова он произнес вслух, и его голос был таким душевным. Полным нужды. Звук его зажег во мне огонь, который сулил гореть вечно.
— Жестокая, жестокая женщина, — упрекнул он.
О, если он считал это жестоким, то, вероятно, заклеймит меня как чистое зло за то, что я сейчас собиралась сделать.
Я извивалась на его члене, опускаясь еще ниже. И когда он прошипел сквозь зубы ругательство на древнем языке фей, я наклонилась и вонзила свои клыки в его шею.
Именно тогда я опустилась на член полностью, до самого основания.
Я не пила из Фишера. Не двигалась. Я замерла там, пульсируя вокруг него изнутри, слушая, как его дыхание спотыкается, пока я позволяла своему яду литься в его вены.
Он застыл неподвижно подо мной.
— Саэрис. Предупреждение было спокойным, но в этом слове был жар. — Осторожнее. Я тихо застонала, выгибаясь, и мои соски коснулись его татуированной груди.
— Я так устала быть осторожной, сказала я ему и начала пить. Я переплела пальцы с его пальцами, вонзая ногти в тыльную сторону его рук. Прижалась к нему и, изменив угол бедер, трахала его, пока глотала его кровь.
Было ошеломляюще пробовать его вкус там, на помосте, во время моей коронации. Я не была к этому готова. Кровь Фишера была вечной песней. Она отделяла мою душу от тела. Его вкус был изысканнее, чем свежая, чистая вода. Его кровь была священной, и я пила так, словно мне нужно было спастись.
Его руки крепко сжали мои. Вены на его руках напряглись, мышцы налились. То, что он не может прикасаться ко мне убивало его. Но было нечто очень воодушевляющее в том, что такой мужчина, как Фишер, отказывался от контроля и предоставлял полную свободу действий над своим телом. Это был акт доверия. Покорности. И то, что смертоносное существо подставляет тебе свою шею, было действительно опьяняющим чувством.
Я могла чувствовать эффект, который мой яд оказывал на него, перетекающий из его разума в мой. Странно. Я понимала, что теперь это был его кайф, но у меня все равно оставалось ощущение, будто меня поднимают на облаке в эфир. Какое-то время между нами не было ни слов, ни мыслей. Но я чувствовала глубокий колодец любви между нами. Ощущение было настолько огромным, что я думала, что могу умереть от одного его размера. Была ли это моя любовь к нему? Его любовь ко мне? Границы были настолько размыты, что я не могла сказать, где заканчивались его чувства и начинались мои. В конце концов, это не имело значения.
Я перестала пить, мое тело трепетало от чужой, непривычной энергии, которая мне не принадлежала. Член Фишера напрягся, когда я снова села на него, и стены его спальни поплыли перед глазами.
Боги, как глубоко. Черт возьми, так идеально. Я не могла оторвать от него взгляд, опускаясь на его член снова, снова, снова...
— Ты только посмотри на себя, — прорычал Фишер. — Чертовски красива, не так ли?
Я отпустила его руки, откинувшись назад, чтобы он мог видеть меня лучше. Я редко стеснялась в постели. Но с Фишером моя уверенность была невероятной. Как я могла чувствовать иначе, когда я все еще ощущала его эмоции в своей крови. Он думал то, что говорил. Он действительно считал, что я великолепна.
— Я перестала тебя держать, — сказала я. — Ты можешь использовать своё те…
Мне даже не дали закончить предложение.
— Слава гребанным богам, — прорычал он. — Он сел, и его руки легли на мои бедра. Я приготовилась к смене положения, к тому, что меня опрокинут на спину, но Фишер просто удерживал меня там, впиваясь пальцами в ягодицы и бедра, резко входил в меня.
— Теперь моя очередь, — прорычал он. Я даже не вздрогнула на этот раз, почувствовав острую боль. Я знала, что произойдет, в ту секунду, когда его клыки впились в мою грудь, и вместо этого приготовилась к этому. На этот раз он был осторожнее. Ошеломляющая волна наслаждения накатила на меня, но у меня не было оргазма, и я не потеряла сознание. Его руки скользнули вверх по моей спине, зацепились за плечи, притягивая меня к нему, и восхитительное трение между нашими покрытыми потом телами начало подталкивать меня к неминуемой пропасти.
— Ты чертовски хорош, — простонала я. — Я хочу... я хочу чувствовать, как ты напрягаешься. Я хочу чувствовать тебя внутри себя, когда ты кончишь.
— Чертовы зубы, — прорычал он у меня в голове. — Я дам тебе то, что ты хочешь, маленькая Оша, не волнуйся.
Я сильнее задвигалась на нем, вцепившись пальцами в его волосы, прижимая его к своей груди. Он пил глубже, следуя моему примеру, и ощущение того, как он становится твердым, словно закаленная сталь, внутри меня, стоило моего, проклятого богами, дыхание.