— Да ебись оно всё. — Я сделал из ладоней ступеньку для его ботинка. — Просто покончим с этим.
Следующие несколько минут были очень раздражающими. Жопа Свифта маячила у меня перед лицом добрых тридцать секунд, тридцать секунд, которые мне придётся постараться вытравить из памяти, когда всё это закончится. Потом мне ещё пришлось вытолкнуть его из этого долбаного отверстия. А затем подпрыгнуть, ухватиться за края люка и подтянуться самому, потому что он не смог найти ничего достаточно длинного, чтобы спустить вниз и помочь мне подняться.
Бесполезный.
Свет от двух солнц каким-то образом стал ещё ярче, пока мы пробирались по тоннелям. Моим глазам понадобилось мгновение, чтобы привыкнуть к яркости, пока я распрямлял спину и отряхивал кожаные доспехи.
Кэррион сидел на верхушке низкой, крошащейся стены и смотрел на меня с тем самым знакомым блеском в глазах, означавшим, что он вот-вот скажет что-нибудь, что заставит мою кровь вскипеть. И, разумеется…
— Знаешь, я тут кое-что осознал.
— Что?
— Ты сейчас полностью в моём распоряжении, правда? Следующий этап нашего плана целиком зависит от того, что я поведу нас куда нужно и раздобуду нам неприлично большое количество серебра. А это, как мне кажется, довольно ценно, разве нет?
— Нет.
— И вот я подумал, что, вероятно, мог бы воспользоваться той глубокой благодарностью, которую ты, должно быть, испытываешь ко мне прямо сейчас, и предложить по дороге навестить одно моё старое любимое место.
— У нас нет времени, Кэррион.
— Позволю себе не согласиться. На загрузку серебром у нас уйдёт от силы пара часов. А когда мы закончим, нам всё равно придётся ждать до завтра, чтобы забрать Хейдена.
— Ты мог бы просто указать мне направление, где находится брат Саэрис, и заняться своими делами, Свифт.
Кэррион посмотрел вниз на боковую улочку, куда мы вышли, и уголки его рта опустились, пока он обдумывал мои слова. Вид его лица в этот момент, в профиль, всколыхнул во мне старую, давно умершую память, выцветшую, обтрёпанную по краям.
Двор перед квартирой в Балларде.
Моя мать разговаривала с кем-то, а я дёргал её за юбки, выпрашивая у неё печенье Беттелл. Она, своей мягкой манерой, велела мне сходить и купить их самому, раз я уже больше не маленький, и вложила в мою ладонь монету из латуни. Целую крёну. Старую, стоившую вдвое больше новых, по крайней мере, в нужных кругах. Тогда этот кусочек латуни был самыми большими деньгами, что я когда-либо держал. Я восхищённо рассматривал его, проводя пальцем по поверхности, пока босиком шёл по дорожкам Балларда, направляясь к Венди, чтобы потратить своё состояние.
Лицо, выбитое на монете, было величественным и гордым.
Лицо Рюрика Дайантуса.
И меня на миг ошеломило, насколько сильно Кэррион Свифт был похож на своего отца.
Он отвернулся от улицы и снова взглянул на меня, ясным, острым взглядом:
— Я знаю, что в Ивелии от меня мало толку, Фишер. Но я хочу быть полезным. И здесь я могу им быть. Я сказал Саэрис, что помогу. Я сказал ей, что вернусь. Так что нет. Я не могу тебя просто оставить.
В груди что-то болезненно дёрнулось, но я оттолкнул это чувство, разозлившись на себя за то, что позволил прошлому снова проникнуть под кожу. Спорить было бесполезно: да, Саэрис когда-то спала с этим контрабандистом. Но сейчас она с ним не спала. И она имела право на своё прошлое, так же, как и я имел право на своё. Нет смысла сожалеть о событиях, которые сделали нас теми, кто мы есть. А она теперь была моей парой. Моей. Она была прекрасной, яростной, умной, самостоятельной и сильной. Логично, что даже Кэррион Свифт, опытный вор, прекрасно сведущий в искусстве обмана, хотел сдержать слово, данное ей. Он был её другом, как бы это меня ни раздражало. И я должен был это принять.
— Ладно, — я сжал челюсть и недовольно выдохнул. — Хорошо. Где это твоё старое любимое место?
Свифт подпрыгнул, спрыгивая со стены, подняв облачко песка, мелкого, как пудра. Он хлопнул в ладони, ликуя:
— Тебе это место понравится. У них там есть эль, который… ну, да, он перегнан из мочи крыс, но…
— Кэррион!
— Шучу, шучу! — Он поднял руки. Всё ещё ухмыляясь, повернулся и зашагал по аллее. — Серьёзно. Ты что, не понимаешь, когда кто-то шутит, Фишер?
***
Пиво было настолько отвратительным на вкус, что я всерьёз испугался, вдруг Кэррион совсем не шутил. Однако он глотал его с таким упоением, что я решил, раз его это не убивает, то и меня тоже не убьет. Я отпивал маленькими глотками из своего кружки, наблюдая за людьми, входившими и выходившими из таверны.