Старуха только фыркнула.
Мой создатель, он всё ещё оставался моим создателем, по крайней мере пока, удалился, оставив меня наедине со старухой и котом.
Когда я снова повернулась к Алгат, она уже выудила из своих лохматых юбок блюдце и наливала в него тонкую струйку молока из кувшина.
— Не думай, — сказала она, — что только потому, что этот призрак велел мне помочь тебе, моя работа не потребует платы, Ваше Высочество.
Я фыркнула:
— Даже не мечтаю. Но вообще-то я твоя королева. По-моему это что-то значит.
В её движениях было что-то тревожное, слишком быстрое, паучье. Мне это очень не нравилось.
Откинув лоснящийся клок волос за обвисшее ухо, она неодобрительно цокнула языком:
— Даже королева должна платить по долгам, Ваше Высочество. Особенно королева.
Гуру наклонился, осторожно понюхал блюдце. Возмущённо мяукнул, отвернулся и поднял шерсть дыбом.
— И сколько обойдётся мне твоя помощь сегодня? — я резко бросила, устала от старухи. Мне было некогда терпеть её намеренную заносчивость.
Она широко оскалилась, будто вытаскивая мои мысли прямо из головы и совершенно не заботясь о моём раздражении.
— Ну же. Ты действительно недолго управляешь этим двором, это правда. Но к этому времени уже должна была понять: цену за большинство вещей платят кровью.
***
Алая кровь мраморными прожилками растекалась в белом молоке.
Всего пять капель.
Всего лишь пять.
Я наблюдала, как каждая рубиновая слезинка дрожит на подушечке моего указательного пальца и падает, хотя наблюдала всё же не так внимательно, как Гуру, который, казалось, вот-вот бросится и начнёт слизывать кровь прямо из ранки.
Теперь его розовый язык яростно скреб по блюдцу, низкое дрожащее мурчание вибрировало у него в глотке.
— Ему нравится твой вкус, — заметила Алгат, уперев руки в бока.
— Это пиздец как мерзко.
У нас в Зилварене тоже были кошки. Держали их по той же причине, что и Алгат держала Гуру: отличные крысоловы. Но в качестве питомцев… это была полная ерунда. Им нельзя доверять. Собака хотя бы была достаточно предана, чтобы умереть рядом, если хозяин умирает дома. А я слышала слишком много историй о кошках, которые сжирали лица своих владельцев в таких случаях.
— Гуру очень разборчив, — с гордостью сказала Алгат, наблюдая, как кот дочищает блюдце. — Он не пьёт кровь у кого попало.
— Я польщена, — сухо отозвалась я.
Алгат фыркнула:
— Так и должно быть. Теперь книги. Я сегодня очень щедра. Пять капель крови равняются одной целой книге.
— Ух ты. Да, действительно. Невероятно щедро.
— Считай, что тебе повезло. Обычно я отдаю лишь несколько страниц. И то на алхимеранском. Предполагаю, ты не умеешь читать, писать или говорить на языке своего народа?
Боги, как же сильно хотелось врезать ей.
— Нет.
— Хм, — она раздуло ноздри, явно разочарованная. — Как я и сказала. Повезло.
Алгат скрылась в стеллажах, а я осталась на месте, не собираясь ступать за ней в тени. Гуру тоже остался, устроившись на краю стола, похожий на красноглазую гаргулью, уставившегося на меня так, словно хотел выпросить ещё крови.
Боги знают почему, но я наклонила палец над пустым блюдцем и выдавила ещё две капли. Кот набросился на угощение как голодный, издавая странный булькающий звук, пока вылизывал тарелку во второй раз.
— А вот и мы… — Алгат появилась в проёме и остановилась, уставившись на меня. — Только не говори, что дала ему чистую кровь?
— Дала.
— Отлично. — Она хлопнула ладонями по бокам, и из её юбок взвилось облачко пыли. — Теперь он несколько часов будет носиться за птицами и орать.
Прекрасно. Пусть орёт весь, блядь, день, подумала я.
— Ну и хамка же ты, — проворчала Алгат.
Чёрт. Она услышала меня? Как, к демонам, она это услышала?
— Потому что слышать мой особый дар, дитя. А ты будто орёшь свои мысли во всё горло, настолько громко ты их проецируешь.
Замечательно. Значит, теперь остерегаться надо было не только Фишера. Теперь и эту старую ведьму тоже.
— Есть ли способ не позволить тебе копаться в моей голове? — я придала голосу столько власти, сколько смогла.
Я понятия не имела, ответила ли она потому, что была вынуждена, или просто потому, что ей так захотелось.
— Ты можешь приказать мне этого не делать, — сказала она. — Но я бы крайне не советовала. Никогда не знаешь, когда тебе может понадобиться, чтобы я услышала твои мысли.
Да уж. Мне это никогда не понадобится.