— Найди точку и зафиксируй на ней взгляд, — сказал Фоули. — Постарайся слышать только то, что происходит в комнате вокруг тебя. Позволь глазам потерять фокус. Плыви. — Он разжал пальцы, подняв ладонь вверх. — Это нелегко. Но магия разума достойное дело как для королев, так и для крестьян. И особенно достойное занятие для алхимика. Некоторые виды магии рефлекторны. Они приходят человеку сами, как дыхание. Но магию алхимиков можно только обуздать.
Он будто посвежел. В глазах мелькнула искра интереса, которой раньше не было. Лицо его открылось, словно разгладилось. Он стал выглядеть моложе. Менее злым.
Я собиралась задать вопрос, но Лоррет опередил меня. Наклонившись через стол к своему другу, он сказал:
— Мы надеялись, что ты вспомнишь что‑нибудь об алхимиках. От своего деда.
Вампир улыбнулся впервые с тех пор, как повалил меня на землю. Когда я была человеком, я, вероятно, не смогла бы разглядеть узорчатые завитки, выгравированные на покрытых золотом клыках, но в последнее время мои чувства стали куда острее. Узор был сложным и прекрасным. Трудно было отвести от него взгляд.
— Я учился у него, да. Но, как я уже говорил, последние тысячу лет у меня в компании были лишь книги и звёзды. Я знаю их всех, как свои пять пальцев.
— Тогда ты поможешь нам? — Лоррет был сдержанным мужчиной. Он умел держать эмоции под контролем даже в лучшие времена, но сейчас казалось, будто он охраняет их особенно тщательно. Почти как будто не хотел, чтобы Фоули понял, насколько сильно нам нужна помощь. — Сможешь помочь нам разобраться, как запечатать её руны?
Мне неприятно было просить у него хоть что‑то, учитывая то, что он только что сотворил, но Фоули был первым, кого мы встретили во всей Ивелии, кто хоть что‑то знал об алхимиках и их магии. А если я не найду помощи, совсем скоро случится что‑то плохое. Я чувствовала это каждой косточкой.
— Если ты действительно знаешь, как запечатать эти штуки, — сказала я, подняв руки, — то пара советов была бы неплохим способом хотя бы отчасти компенсировать тот факт, что ты только что попытался свернуть мне шею.
Выражение лица вампира ясно давало понять: он ни капли не пожалел о случившемся и уж точно не стремился загладить вину. Но он всё же кивнул, натянуто улыбнувшись:
— Всё ради пары Кингфишера.
— Отлично. Тогда давай начинать. Чем скорее я смогу перекрыть магию, льющуюся в эти…
— Сначала сон, — перебил он. — Без отдыха ты вообще ничего не добьёшься. И, кроме того, мне нужно время собрать воедино знания, что я накопил за века. Я должен отыскать множество трудов и сверить информацию…
— Но ты видел, что я только что сделала со стеной! А если я в следующий раз разрушу целое крыло дворца?
— Ты ничего не разрушишь. Ты будешь спать.
Он ответил жёстко, но я попробовала ещё раз, на всякий случай:
— Фоули…
— Ты не моя королева. — В его голосе не было ненависти. Только твёрдость. — Я помогу тебе, но не сейчас. Твоё тело может этого не чувствовать, но твой контроль явно слаб, — сказал он, указывая на зияющую дыру в каменной кладке по другую сторону библиотеки. — Я лишь наполовину уверен в шагах, которые нам нужно предпринять, а ты сама подумай, ни одна ситуация, в которую я входил уставшим и необдуманно, никогда не заканчивалась хорошо. Так что ты спишь, а я читаю. Только при этих условиях я тебе помогу.
— Всё такой же упрямый осел, — заметил Лоррет. Он с тяжёлым вздохом поднялся на ноги. — Рад видеть, что хоть это не изменилось. Но он прав, Саэрис. Если отдых даст тебе шанс лучше контролировать магию завтра вечером, не вижу в этом вреда. Это всего лишь ещё один день.
Это было хуже, чем когда Элрой отказался учить меня делать оружие, пока я не овладею искусством работы со стеклом. Слова старика до сих пор будто эхом звучали у меня в голове:
«Пока ты не научишься быть аккуратной, я не научу тебя быть опасной».
В его подходе был смысл, я была слишком нетерпелива, стремясь создать средство своей мести Мадре и её стражам. Тогда я была безрассудной, глупой и вполне могла погибнуть, совершив что-нибудь идиотское. Но обучение работе со стеклом, за которое Элрой был знаменит, научило меня терпению. Ну… почти.
— Ладно. Хорошо. Тогда завтра вечером, первым делом. Я вернусь сюда на самых первых сумерках, — согласилась я.
Фоули кивнул:
— Убедись, что выспишься, Саэрис, — сказал он, впервые произнося моё имя. — Я пойму, если ты будешь мне врать.