Протокол не упоминает, что от верующих не было допущено представителей в Комиссию по вскрытию святых для них мощей, хотя телеграмма Председателя Губисполкома № 62957/16022 рекомендует в этом числе бережное отношение к верующим и не игнорировать их в важном для них вопросе.
Порядок вскрытия был выработан тремя членами комиссии из представителей одной только власти. Этот порядок был сообщён только за... до вскрытия, и о нём категорически было запрещено рассуждать, требовалось безапелляционное подчинение, как положению, изданному подовляющею законодательностью властью.
13 декабря, т. е. за четыре дня до вскрытия, председателю комиссии т. Зайцеву от лица священно-церковнослужителей, приходских советов и верующих за многими подписями была подана просьба протест относительно вскрытия мощей преподобного Серафима, такая же просьба протест вторично была подана от тех же трёх групп граждан пред началом заседания комиссии у раки преподобного 17/4 сего декабря. Но этим двукратным поданным просьбам не был дан ход: оне не были публично прочитаны, не было о них совместного суждения и комиссии, и о них даже в протоколе не упоминается, несмотря на то, что эти просьбы даны по точному смыслу указанной выше телеграммы. Председатель Губисполкома должны были бы оказать хоть какое-либо своё действие на грядущее событие в жизни заинтересованных граждан, умоляющих пощадить их благоговейное религиозное чувство. Эта фигура умалчивание напоминает прошлое старое время, когда не удобные документы подсовывались “под сукно”.
Самый протокол составлялся, как некое сочинительство, а не зафиксирование события, и в нём упущены многие факты, имевшие место в данном событии и ярко рисующие характер события, напр.: в протоколе не упомянуто, что представители власти угрожали некоторых несговорчивых священнослужителей: “арестовать и отправить”, что сами священные мощи угрожали “вытряхнуть”, что временно был арестован один из верующих представителей Спасского уезда и выведен из храма. Не все события излагаются в протоколе в том порядке, как совершали они в натуре, т. к. напр. священник Павел Боротинский не тогда оставил комиссию, как гласит протокол, а много ранее; равно свящ. Говоров подал письменное не заявление священнослужителей, но протест от священно-церковнослужителей, приходских советов и верующих — подан непосредственно за чтением телеграммы. Пред Губисполкома в руки председателя комиссии Зайцева, до своего первого объяснения, помеченного в начале протокола, а не пред самым началом вскрытия святых мощей, как писано в протоколе. В протоколе записаны вопросы духовных членов комиссии, но нет ответа ни на один из них всё же протокол отразил собою отношение светских членов к духовным членам комиссии: на все вопросы духовных их или прерывают или предлагают приступить к делу. Вообще теперь, десять дней спустя, разве всё припомнить можно, да скорбит душа от обиды и поругания. (Только сегодня 27 декабря, через десять дней после вскрытия святых мощей, получили мы в свои руки копию протокола и тем самым получили возможность написать свой протест только сегодня, 27 декабря.)
Одна фразка, неосторожно помещённая в протоколе, ярко говорит о ходе событий: “свящ. Говоров, обращаясь к иеромонаху Маркелину, говорит: ну видно, угодник сам защитит себя”. Да, все средства, которые при таких обстоятельствах можно было использовать, пытались заинтересованные лица использовать: но при создавшихся обстоятельствах, фраза отчаяния, вырвавшаяся из груди свящ. Говорова, оч. показательна: когда усилия человека являются тщетными, тогда он в изнеможении всю заботу и всю надежду полагает на Бога и его святых угодников.
При подписи акта свящ. Говоров пытался протестовать относительно того, что кости останков преподобного имеют налёты, как сказано в акте вскрытия, и носят признаки могущего быть тления, но ему представитель Тамбовского Губисполкома сказал, что власть мощей не наследовала достаточно, и если он свящ. Говоров будет протестовать, то мощи вновь будут открыты и постревожены, и во избежание нового надругательства над усопшим святым, священнику Говорову пришлось промолчать. Также было намерение внести поправку и относительно того, что в акте упоминается, с чьих-то слов, что крышка раки серебряная, а она далеко не серебряная, а равно относительно инициалов сургучной печати, скрепляющей св. мощи, “М. А.” — духовные члены Технической комиссии современники прославления преп. Серафима 19 июля 1903 г. объяснили, что это печать митрополита Антония, участвовавшего в прославлении преподобного каковое объяснение не внесено в акт.