Другой брат спросил Отца Серафима: что ты всех учишь? На сие он ему ответствовал: я следую Слову Божию, которое учит: Добро, еже благословити Бога и возносити имя Его, словеса дел Божиих благочестно сказующе (Товит. 12, 6.), и учению Церкви, которая поёт: не скрывай Словеса Божия, возвещай чудеса Его (во вторник Страстный седмицы на вечерних стихирах).
Некто сказал Отцу Серафиму: тобою некоторые соблазняются. На сие он ответствовал: я не соблазняюся тем, что мною одни пользуются, а другие соблазняются.
Один богач, пришедши к Отцу Серафиму, начал говорить ему: что ты какое на себе носишь рубище? На сие он ответствовал: Иоасаф Царевич, данную ему пустынником Варлаамом мантию сочёл выше и дороже багряницы Царския (Чет. Мин. Ноября 19-го дня). Отец Серафим часто говаривал: «Нам запрещают жить в пустыне; но первый наш Отец, Иоанн Предтеча, был пустынник».
Приближаясь к глубокой старости, за год до смерти, Старец стал чувствовать в телесных силах особенное изнеможение, и потому в пустынную свою келлию начал ходить реже; также и в монастыре не всегда уже принимал к себе посетителей. Это опечаливало некоторых; но усердные, желая непременно видеть его и воспользоваться его наставлениями, дожидались и проживали для сего в монастыре не малое время. За несколько дней пред смертию выходил он из келлии к Успенскому Собору, обмерил и назначил с боку олтаря место для могилы своей.
1833 года Генваря 1-го дня в последний раз пришёл в больничную церковь к ранней литургии, и приобщился Святых Тайн. В сие время замечено было в нём крайнее изнеможение телесных сил; впрочем он показывал спокойный и радостный дух.
На другой же день, т. е. 2-го Генваря, во время утрени он предал Господу Богу дух свой. Когда от ранней литургии вошёл к нему в келлию монах Иоанн, то видя в ней Старца на коленях, стоящаго пред Святыми Иконами с наклонённою головою, с руками пригбенными к персям, думал, что он стоит на молитве. Когда же приблизился к нему, то нашёл его уже скончавшимся. Персть оставалась на земле, а душа была уже у Господа. Монах оный объявил о сём Настоятелю в собрании всей старшей братии. Все, будучи поражены сим известием, скорбели о разлуке с таковым доблественным подвижником, который был примером всей братии и служил украшением обители. При погребении его было необыкновенное стечение народа разнаго звания из окрестных мест и из соседних Губерний.