- Не смейся, Лотар, - возразил торжественным голосом Киприан, - я, кажется, еще теперь вижу перед собой это прелестное существо, эту живую тайну! - иначе ее невозможно назвать. Ее свадебный пирог я тоже получил. Я видел ее, осыпанную бриллиантами, в богатой собольей шубе на плечах...
- Слушайте! Слушайте! - закричал Винцент. - Саксонская трактирная девушка! - русская принцесса - Москва! - Дрезден! Вы должны припомнить все, что Киприан очень долгое время после окончания французской войны говорил какими-то притчами и загадками! Кажется, теперь пришло время разгадки!.. Говори, достойный друг! Ты будешь, ты должен говорить!.. Открой нам свое сердце, мой киприаннейший Серапион! и серапионнейший Киприан! Говори! - мы слушаем!
- А что если, - вдруг возразил мрачным тоном Киприан, - я промолчу? Если я должен и буду молчать?
Последние слова он произнес самым решительным, неприветливым голосом и при этом откинулся на спинку стула, что делал всегда, если был чем-нибудь глубоко затронут. Друзья переглянулись многозначительными, несколько удивленными взглядами.
- Кажется, - сказал, наконец, Лотар, - наш сегодняшний Серапионов вечер вышел решительно неудачным, и мы должны отказаться от всякой попытки его оживить. Не попробовать ли заняться музыкой? Спеть что-нибудь комическое до невозможности?
- Отлично! - воскликнул Теодор, открывая фортепьяно. - Если у вас нет под рукой канона, которым можно, по словам Тобиаса, вытянуть даже у ткача три души из тела, то можно сочинить что-нибудь очень забавное в честь синьора Капуцци и его друзей. Попробуем спеть с листа итальянский трио-буффа. Я возьму на себя партию любовницы, Оттмар - любовника, а Лотар протрещит короткие ноты и скороговорку комического старика.
- А слова?.. слова? - прервал Оттмар.
- Эй, пойте, что взбредет в голову, - ответил Теодор. - Oh dio! Addio! Lascia mi mia vita!*
______________
* О Боже! Прощай! Оставь мне мою жизнь! (итал.).
- Нет, нет! Постойте! - воскликнул Винцент. - Если я сам не приму участия в пении, несмотря на то, что чувствую в себе божественный талант, которому недостает только органа Каталани, то буду, по крайней мере, вашим придворным поэтом и составлю вам либретто!
С этими словами Винцент схватил с письменного стола книгу "Indice deiteatrali spettacoli"* 1791 года и подал ее Теодору.
______________
* "Индекс театральных спектаклей" (итал.).
Книга эта, появляющаяся в Италии ежегодно, не заключает ничего более, кроме как поименного обозначения опер, композиторов, декораторов, певцов и певиц. Открыв ее наудачу, друзья напали на страницу о миланском театре и решили, что вместо текста в партии любовницы будут петь имена артистов, перемешивая их восклицаниями: Oh dio! - oh cielo!*, а в партии любовника имена артисток с точно такими же прибавлениями. Комический же старик станет скороговоркой выкрикивать названия опер и разную брань...
______________
* О Боже - о небо! (итал.).
Теодор начал ритурнель совершенно в характере и форме множества итальянских комических опер и потом запел самым сладким, нежным голосом:
- Lorenzo Colconi, Gaspare Rossari - oh dio! - Giuseppo Marelli, Francesko Sedini...
Затем начал Оттмар:
- Giuditta Paracca, Teresa Ravini, Giovanna Velati - oh dio!
Лотар быстрыми нотами, в восьмую долю, забормотал им вслед:
- Le Gare renerose del maectro paesielo - che vedo! La donna di spirito del maestro Mariella - briconaccio! Pirro redi Epiro - maledetti! - del maestro Zingarelli!*
______________
* Бессмысленный набор итальянских фраз с использованием имен композиторов и исполнителей.
Пение Лотара и Оттмара, сопровождаемое подходящими жестами, между тем как Винцент выделывал самые уморительные гримасы вместо Теодора, занятого аккомпанементом, скоро расшевелило всю компанию наших друзей. Они достигли даже некоторого рода комического вдохновения и совершенно впали в тон настоящего исполнения комических опер, конечно, в карикатурном виде, так что если бы кто-нибудь внезапно вошел в комнату, то не сразу бы догадался, что это была импровизированная музыка, причем чепуха произносимых слов могла бы озадачить хоть кого.
Все сильнее и сильнее разгоралась итальянская ссора, пока все представление не кончилось неудержимым взрывом дружеского хохота, к которому присоединился даже Киприан.
Однако друзья разошлись в этот раз, возбужденные более внешней веселостью, чем согретые чувством внутреннего довольства, как это бывало прежде.
Восьмое отделение
Серапионовы братья собрались снова.
- Очень бы я ошибся, - сказал Лотар, - и даже отказался от звания привычного, опытного физиономиста, если бы не прочел сегодня на лице каждого из нас, не исключая и себя, страшного желания высказаться по первому сигналу. Но все-таки я боюсь, как бы и сегодня не обуял нас бес противоречия и несогласия, который не удалится до тех пор, пока не испортит всю прелесть нашей интимной беседы. Потому мне крайне бы не хотелось начинать какой-нибудь посторонний разговор, от которого да избавит нас святой Серапион. Для того же, чтобы избежать этой грозящей опасности и начать Серапионову беседу в полном мире и согласии, я предлагаю, чтобы Сильвестр тотчас приступил к чтению обещанного рассказа, который нам не удалось услышать в прошлый раз.
Друзья вполне согласились с предложением Лотара.
- Канва моей повести, - сказал Сильвестр, перелистывая принесенную тетрадь, - сплетена на этот раз из нескольких, совершенно различных нитей, и потому вам предстоит решить, насколько мне удалось их соединить для составления одного целого. Тема, я должен вам сознаться, несколько суха, и потому я постарался собственными усилиями облечь ее в плоть и кровь для того, чтобы воспроизвести картины рокового прошедшего времени, послужившего рамкой тому, что я намерен представить.
Сильвестр прочел:
ВЗАИМОЗАВИСИМОСТЬ СОБЫТИЙ
СЛУЧАЙ С ДРЕВЕСНЫМ ПНЕМ, ОБУСЛОВЛЕННЫЙ ОБЩЕЙ
МИРОВОЙ СИСТЕМОЙ. МИНЬОНА И ЦЫГАН ИЗ ЛОРКИ,
А ТАКЖЕ ГЕНЕРАЛ ПАЛАФОКС.
РАЙ В ДОМЕ ГРАФА ВАЛЬТЕРА ПИКА.
- Нет! - сказал Людвиг своему другу Эваристу. - Я убежден, что богиня счастья никогда не имела такого глупого исполнения ее велений, опрокидывающего без толку столы и чернильницы, ломающего головы и руки, каким представил его мой тезка Людвиг Тик во второй части своего "Фортуната"! Я остаюсь при мнении, что случай не существует! Наоборот, мировая система, словом, весь Макрокосм похож на правильно заведенные часы, которые непременно бы остановились, если бы вмешательство какой-нибудь враждебной посторонней силы повредило в них хоть одно ничтожное колесо!