— Почему остановились? — спросила Тигида.
Ей это не понравилось: она не любила, когда что-то шло не по плану, не так как прежде было условлено. «Зачем тогда вообще нужно было собираться у Одноглазого и обговаривать то, чем сейчас легко пренебречь?!»
— Я устал, пташка, — раскинув в стороны руки и улыбаясь, ответил Ягелон игривым тоном. — Это ты молода и можешь долго порхать без устали. А что остаётся мне, старику, – токмо завидовать твоей прыти.
Его слова, тон и хитрая улыбка пришлись Тигиде не по нраву. Ягелон был здоров как бык и мог пройти ещё по меньшей мере десяток вёрст, прежде чем ему понадобился бы отдых. «Темнишь, сукин сын. Небось, чего удумал и покамест таишься, ждёшь».
— Что ж, ежели ты и вправду изнемог от тяжкого бремени… — сказала Тигида и сделала отмашку Игумену, который в тот же миг остановил своих людей.
Переход давался тяжело. В отличии от Тигиды, прирождённой охотницы, способной сутками на пролёт бродить по лесу, не ведая усталости, остальной народ, услыхав о негаданном привале, возликовал.
Снова стащили с конских хребтов поклажу, скинули на землю баулы с награбленным добром и, расстегнув ремни, побросав оружие, повалились на зелёный травяной ковёр.
По пути их нагнали стрелки, оставленные прикрывать отход: добрались все кроме Осмонда, арбалетчика Ягелона. Никто не знал, что с ним случилось, жив он или мёртв, по крайней мере никто не видел, как его убили.
Отдых был не долгим; бивака не разбивали, ни разжигали огня, выставив дозор, валялись вповалку на траве, жадно пили пиво, жевали солонину и сушёную рыбу.
Когда привал был окончен и народ собрался в путь, Ягелон подошёл к тому месту, где в окружении своих людей сидела Тигида.
— Уважаемые, дозвольте не надолго украду у вас эту милую даму, — сказал Ягелон.
Народ молчал: Ягелона здесь не любили и побаивались. Тигида поднялась с поваленного мшистого ствола, отряхнулась и пошла за Ягелоном.
— Что ты хочешь мне сказать? — спросила Тигида.
— Думаешь, мы достаточно далеко ушли? — спросил в свою очередь Ягелон.
— Достаточно для чего?
— Для того, чтобы разделить наши усилия…
«Вот оно», — подумала Тигида, и всё ей стало в этот миг ясно.
План, всё до мельчайших деталей, разрабатывал лично Хрут Одноглазый и его младший брат Яшко Леший, а Ягелон, Кембальт и Тигида три ночи к ряду, сидя в таверне, подробно разбирали его. Но всё равно всё пошло не так, как планировали. Люди Кембальта, нарушив уговор, кинулись грабить, вместо того, чтобы держать оборону и прикрывать остальных, и вскоре были перебиты и рассеяны конвоирами, чем едва не погубили всё дело. Сам Кембальт, раненный арбалетным болтом, бежал, и никто теперь не знал его судьбы.
— Уговор был иной…
— Не вижу смысла тащится в такие дебри и давать крюк. Хвоста за нами нет и уже не будет. Мои люди устали, они ранены, им нужен кров, и чем скорее, тем лучше.
— Что же ты намерен делать?
— Мы проводим вас до Каменных Столов, а там отвернём к Косматой Гряде. Пойдём напрямик.
— Через топи?
— Топи для тех, кто не знает пути, а мы – знаем. Оттуда до нашей норы всего ничего. Сбережём время и силы. Пустим Хруту благую весточку, переждём бурю, залижем раны. А через седьмицу-полторы, когда уляжется рябь, спустимся к большаку.
— У дурных вестей быстрые ноги… К вечеру на тракте будут усиленные разъезды… А ещё до рассвета орденские ищейки возьмут след. Кто знает, как далеко он их заведёт?! Думай сам, чем обернётся, если вы там застрянете.
— Я уже всё придумал, малышка. Не беспокойся…
— Чужие смерти меня давно не беспокоят. Меня беспокоит другое…
— Что же?
— Что твоё нетерпение может погубить плоды общих усилий, пота и крови.
Тигида знала, что дело здесь вовсе не в терпении, а в ином – в недоверии. И у этого недоверия были большие корни: это было недоверие не только Ягелона – всего на всего предводителя не большой бригады, но в большей степени недоверие Папы, Хрута Одноглазого – маститого бандита, давно уже играющего по-крупному. Впрочем, Тигида работала на Хрута второй год и знала, что ей, несмотря на все проверки, ещё не вполне доверяют. Будь она на месте Хрута, она бы тоже не доверяла. «Порой доверие обходится дороже недоверия». Это было самое крупное дело из всех, какие выпадали Тигиде, и Хрут, а вместе с ним и Ягелон не знали, как «строптивая Цапля» поведёт себя в такой ситуации, когда у неё на руках окажутся не тюки с товарами, а такая манящая груда серебра.