Та, что плачет у болот 1.2
1.2
Без приглашений, точно повинуясь потаённому зову изголодавшихся сердец, теснимый густеющей тьмой, народ потянулся к огню, собрался подле него тесным, прижимистым кругом. На расстеленную ткань выложили съестной припас: варёные яйца, куски сыра, суржики, ржаные лепёшки, солонину, копчённые куриные окорока да вяленные рыбьи тушки. В походные чарки сцедили из мехов водки, – от пива уже подводило животы и мучала изжога. Хоть и не богатый выдался стол, а всё ж добротный и сытный. Раненные, старый Вермунд и проныра Трут, тихо постанывая, лежали в сторонке во мраке.
Потянулись немытые руки, претерпевший нужду народ кинулся хватать еду, точно век до того не знал снеди.
— Погодь жрать, — осадил Ягелон Дегмунда, колупавшего яичко.
Тугоухий Дегмунд то ли не расслышал, то ли не принял сказанного на свой счёт. Он уже разинул рот, чтобы куснуть заветную белоснежную мягкую плоть куриного плода, как вдруг получил удар по руке. Яичко выскочило у него из пальцев и исчезло позади в траве.
— Жрать, говорю, погоди, — повторился Ягел. И оглядев волчьим взором своих людей, добавил: — Каждого касаемо. Слово сказать хочу.
— Пожрать бы наперво, — робко, с извинительной полуулыбкой, воспротивился кто-то в полумраке. Ягел не мог разглядеть лица смельчака, но по голосу признал Крепыша Дурина.
— А ты знай-кусай, да приговаривай, — мягко присоветовал Одноглазый.
— Что вы, как дитяти малые, доспеете ещё чрево умаслить. Дело сказать хочу, как ваш голова.
Не знавший школы, сын бедного рыбака и прачки из Галаторна, Ягелон никогда не слышал об искусстве риторики, но по живости ума и от природы имел некоторую склонность изъясняться, если не красноречиво, то вполне разумно и пристойно, в угоду себе, талантливо оперируя чувствами слушателей, – людей всё чаще тёмных и необразованных, хотя смелых и дерзких и даже отчаянных. Вот и сейчас, на исходе такого длинного и такого важного дня, когда Великое Дело было сделано, Ягел ощущал необоримую потребность сказать своим людям важное слово.
Спешно дожёвывая оторванные куски, запивая трудно глотаемое пивом, народ посматривал на Ягела с досадой и опаской, но всё ж, ведая крутость его, всякий опустил руку и до времени отступился от простых, но столь соблазнительных яств.
— Говори, мы слухаем, — сказал Дурин, ощущая затянувшуюся тишину сквозь которую прорывались утробное рычанье и бульканье и стоны голодных желудков.
— Нынче славный выдался денёк, — прочистив горло, начал Ягел, щурясь на огонь и держа в поднятой руке залитый до края игуменский чеканного серебра кубок. — Мы не мало потрудились, браты, не мало пота пролили и кровушки. И вот вам моё верное слово: за то не мало вознаграждены будем. Я пустого не глаголю. Верно, Рениган?
— Тебе виднее, — отозвался Малыш, отхлёбывая из чарки водку и занюхивая куском ржаного хлеба.
— Это ты точно подметил. Я, аки ястреб, сидящий на крайней ветви, вижду далече и чётче всякого. И непрестанно притом блюду. Но бывает и во мне промах: всяк человек не без греха, – так в святой книжице писано. О том и поп службою часто талдычит. За то сердечно простите меня, — он положил ладонь на грудь и чуть склонил голову, — зла не тая, по-братски. Ведь все мы здесь одной крови, как узелки на единой вервице, как ступеньки на единой лесенке, ведущей… Ведущей к …
— К Богу, — наивно предположил Череп.
— Не то чтобы к Богу… Скорее к Дьяволу… — усмехнулся Ягелон. И народ, как по команде расхохотался. — Простите и за то, что вышло супротив уговора: нынче бы нам на тёплых да сухих матрацах почивать, а не на сырой землице не весть где…
— Богу слава, что не под землицей, — осенил себя святым знамением Редвальд.
— Кой кому и под, — возразил Дегмунд.
— Кой кто прекрасно знал на что и про что подряжается, — раздражённо заговорил Ягелон. — Нет средь вас девственников, всяк в ремесле сведущ и всякому ведомо, что бывает, когда на чужое добро руку кладёшь… От того порой и голове на плечах не сидится. Итак, дело своё мы исполнили. Сейчас до времени схоронимся, потом всплывём. А там, глядишь, и награда – гуляй бесшабашная душа. Ошибка моя в одном: на слово поверил я Ступне…а оно вона как вышло.