1.4 Лесной хутор
1.4
Годфрид знал, откуда они должны были появиться, ибо сам возвращался этим путём многажды. Это был верный путь, надёжный, и, пожалуй, кроме пастухов, перегонявших свои стада к высокогорным лугам, здесь почти невозможно было встретить никого иного.
Тесным валом катился лес по земляному всхолмью, точно по морю, выплёскивался за край, густыми каплями валился с покатых склонов долины, заливая террасы, спускался к пойме, доставал до самых вод измельчавшего Оленьего ручья, звонко несущегося по каменному руслу.
На вершине склона, на самом обрывистом краю каменистого мыса с незапамятных времён угнездились один подле другого три брата-валуна: два не великих, а один, шатко застывший над самой пропастью, небывалых размеров и причудливой, точно ковчег, формы. Неведомо кто и когда выдолбил в гранитной глыбе подобие маленьких, нешироких ступеней, продвигаясь по которым, точно по уступам, можно было взгромоздится на самую вершину каменного пьедестала. А на вершине в рукотворный паз было вложено массивное святое знамение, сработанное из северного дерева, что, как известно, не подвластно ни огню, ни влаге, ни ветрам. Существовала легенда, что давным-давно один из учеников Господа, продвигаясь с проповедью на север, силой Божьей возвёл этот памятный знак как бы осеняющий и благословляющий все земли.
Караванный путь отстоял отсюда по меньшей мере на дюжину вёрст. Иной люд здесь бывал редко, разве что протянется линией по узкой тропе горная артель, сокращая пространный путь большака, или прошмыгнёт беглый кандальник в надежде ускользнуть ни кем незамеченным, или пройдёт одинокий пастух с отарой длинношерстных белых овец… Пастухи народ богобоязненный: всякий раз проходя мимо святого места остановится, осенит себя святым знамением и по-старому, прадедами заведённому обычаю, поднявшись облапит камень, омоет скупой слезой, да положит к подножью свой скромный дар — кусок козьего сыра и краюшку хлеба да прольёт на каменистую земь чарку кислого пива, дабы смилостивился Господь и упас непутёвого пастыря и овец его от клыков хищного зверя и от всякой напасти, чинимой роду людскому нечистой силой.
Всякий раз бывая здесь, Годфри забирался на самый верх и, поцеловав подножие Святого Знамения, наслаждался с вершины необыкновенным видом. В такие моменты он ощущал перемену: добрый помысел и какой-то особенный прилив душевных сил. Но в этот раз он благоразумно отказался от привычной затеи, ибо, доверяя Богу, не вполне доверял твёрдости неокрепшей руки.
Он стоял у подножия гигантского валуна и, не в силах отвести взор, смотрел кругом. Иной раз солнце здесь так буйствовало, что за не продолжительное время можно было потемнеть лицом от загара. Сегодня же день выдался сумрачный, как и вся прошедшая неделя, но и в отсутствии солнца здешний предгорный край, несколько обесцвеченный тенью, поражал взгляд своей редкой красотой, необыкновенным простором и небывалой мощью.
Долго так стоял Годфри погружаясь взором в даль, моментами переводя глаз в то самое место, где из лесной прорехи, из-под высоких сосновых врат выступала едва приметная тропа, спускавшаяся с полого склона в долину, откуда рано или поздно должны были показаться известные ему кони и ставшие близкими люди.
Годфри не различал времени, здесь на лоне матушки природы его как будто бы не существовало вовсе. «Время, — думал он, — что за странный предмет: то летит — не догонишь, точно падающий сокол, то волочится, точно зловредный гад». Покуда стоял, он успел увидеть лося, обдиравшего листву у кромки, спустившегося на водопой, гордого марала, медведицу с тремя игривыми медвежатами, косолапую росомаху, тащившую падаль, неприкаянную дранную лисицу и стаю волков, пришедших с севера и необыкновенно расплодившихся в лесистых предгорьях.
Устав от ожидания, Годфри присел на приготовленное местечко, слегка перекусил хлебом и сыром, завернувшись в плащ, отдался мечтам и неприметно для самого себя задремал. Он проснулся от птичьего крика: пронырливый ворон стащил у него краюшку хлеба, но в тот же миг был дерзко атакован не робким соперником.
Годфри швырнул камень в разбушевавшихся птиц, но прежде, чем камень этот достиг дна, взгляд его уловил показавшиеся из-за деревьев маленькие человеческие фигурки.
«Слава Господу», — вскочив с места, чуть слышно проговорил Годфри, и принялся с волнением пристально изучать двигавшихся цепочкой вершников.