Глава 10
Как странно иногда строится наша жизнь: ещё совсем недавно ты могла быть беззаботной девочкой с надеждами на какое-то там хорошее будущее, могла секретничать с подругами о мальчиках, смеяться на уроках, ждать нового года, подарков, ёлки; завидовать старшим, мечтать о младшей сестрёнке, сидеть с родителями по вечерам за просмотром глупых программ по телевизору… но внезапно что-то происходит: надламливается какой-то главный стержень, за который ты, зажмурившись, держалась из последних сил, и сейчас ты смотришь на то, как по кусочкам, безвозвратно и неотвратимо, умирает всё, что было для тебя святым, самым нерушимым, о чём ты думала, возвращаясь со школы домой и уходя в школу ранним утром – всё это с грохотом колется на куски и стучит сверху ошеломлённой девочке по темени, не оставляя никаких надежд на былое время.
Я вышла из больницы заплаканная, с цветами, которые так и не удалось вручить. У мамы случился приступ. Когда к нам приехала скорая, врачи кружились вокруг неё, меряя пульс, перешёптываясь и записывая что-то в свои блокноты. Взяли её на носилки, да и увезли, оставив входную дверь открытой и не сказав мне ни слова. Я позвонила отцу и рассказала о случившемся. Он прилетел домой через полчаса, весь взъерошенный, с распущенным галстуком; будто не заметив меня, дрожавшую всем телом и ходившую из угла в угол, бросился к телефонному справочнику обзванивать больницы и морги. Папа довольно быстро нашёл мамино местоположение, схватил с собой пальто (на улице собирались тучи), и, не сказав мне ни слова, убежал, как и люди из скорой, не закрыв за собой дверь.
Я осталась одна в доме и не знала, как мне быть. Папа скорее всего догадывался о том, что и почему произошло сегодня в нашем доме. В последнее время у него выросли мешки под глазами, он пил две чашки кофе за один присест и стал намного раздражительнее, чем раньше. Остаток того дня прошёл в забытье: похоже я так и ходила из угла в угол, или лежала, смотря в одну точку, или делала ещё какую-нибудь механическую работу – хоть убей, я не вспомнила ни одной своей мысли за тот день, несмотря на то, что не знала, что произошло с мамой. Позже я вычитала в статье по психологии, что при больших стрессах психика ограждает нас от нас самих же, ставя всяческие барьеры – возможно, это был один из них. Глубокой ночью меня разбудил грохот входной двери – это был папа. Он вошёл, пошатываясь, с бутылкой алкоголя в руке и рухнул на ковёр в прихожей. Я подбежала к нему и начала расспрашивать о маме, о том, что с ней. Отец смотрел на меня стеклянными глазами и, похоже, не понимал слов; его губы складывались трубочкой, потом будто пытались выговорить букву «О» - выходило, как будто он изображал рыбу. Наконец, после сильной пощёчины, в глазах сверкнули отблески сознания, он понял, где находится, узнал меня и произнёс:
- Жива. Лежит в третьей больнице.
После этого он оттолкнул меня и перевернулся на живот. Изо рта что-то потекло – наверное, его стошнило. Я не стала убирать за ним и раздевать. Впервые мой отец был мерзок мне, несмотря на то, сколько хорошего он мне сделал. Я молча поднялась в комнату с чувством нереального облегчения и оставшуюся часть ночи пыталась снова заснуть.
Ранним утром я мимо храпящего на ковре отца прокралась на улицу, купила цветы и отправилась к маме в больницу. Ещё со вчерашнего дня небо затянуло чёрными тучами, но дождя по-прежнему не было. Но фоне всех пережитых событий, утихающие понемногу боли в нижней части тела казались сущим пустяком, и я не обращала на них никакого внимания. В приёмной мне сказали, что мама находится в стабильном положении и скоро пойдёт на поправку, но в палату к ней не пустили. Оказалось, она всю ночь выкрикивала моё имя, и из соображений безопасности меня попросили прийти на следующий, а лучше через два дня.
И вот, я стою с цветами на пороге больницы. Слёзы одновременного счастья и горя скатываются мне на губы – солёные, я облизываю их и иду в сторону университета. Вчера я прогуляла все пары, и если не явлюсь сегодня, то будут большие проблемы в деканате.
Даже успела на первую пару – вижу одногруппников, они как-то странно на меня косятся. Прохожу мимо них в деканат.
- Сандерс! – в деканате на меня смотрят осуждающим взглядом,
- Вы всё ещё не заполнили документы? Когда папку принесёте?
О боже. Я совсем забыла про чёртову папку. Нужно как-то от них отвертеться.