- Доброе утро, - здоровается он. Улыбается как-то неуверенно. На него это не похоже. Он вообще сам на себя не похож. С морщинами на лбу, и патиной щетины на щеках. - Как чувствуешь себя?
- Слабо, - отвечаю я. Но меня мучает другой вопрос: - Что вы здесь делаете?
- Сторожу одну склонную к побегам секретаршу, - Владимир Иванович садится на пластиковый стул возле моей кровати. Неужели он здесь был всю ночь? - которая умудрилась заработать пневмонию.
- Но Мария, она будет сердитая, - теряюсь я.
- Мария уволена, и к ее эмоциям мне дела вообще нет.
- Вы что ее уволили? - я даже забываю о своей слабости.
- А должен был удержать? - удивляется шеф. - Человек написал заявление, я подписал.
Я вообще ничего не понимаю. Хлопаю глазами. Тысячи вопросов крутятся на языке, выразить которые я не чувствую, что имею право.
- Может расскажешь почему ушла из офиса неодетая? - тем временем спрашивает Владимир. Мне стыдно. Я краснею и он это видит. Кладет мне на лоб теплую, от стаканчика с кофе, ладонь, убеждаясь что жар спал.
- Так надо.
- Но зачем ???
- А зачем вы рассказали Маше о нашей поездке? О коньяке, и свиньях? - на глаза снова наворачиваются слезы. - Наверное отчитывались ей о каждом своем шаге.
- С чего ты взяла, что я это делал? - он не злится. Он удивлен, и смущен.
- Она ваша девушка.
- Четыре дня как нет. Ты сама все слышала.
- Но .., - я совсем растерялась. - Она сказала, что вы помирились, и вы рассказали ей все о поездке ...
- Вот змея! - Владимир едва удерживается от того, чтобы не зижмакаты скомкать с горячим напитком. В последний момент отставляет его на тумбочку, и сцепляет руки в замок. - У нас были отношения. Не продолжительные. Мне было так удобно, и она это знала. Я всегда искренен. Но Маше хотелось называть себя моей девушкой, и планировать свадьбу. Однако после того как она обозвала моего отца, я видеть ее не хотел. Поэтому вчера она пришла или примириться, или уволиться. Возможно, думала, угроза увольнением меня испугает. Я не рассказывал ей подробностей, просто заверил, что у нас все прошло успешно и без нее.
- Но почему вы здесь? - вернулась я к первому вопросу. Мне стыдно за свой поступок, хочется провалиться сквозь землю, за свою глупость.
Ответить Владимир не успевает, в палату заходит человек с цветами, и шеф отвлекается на то, чтобы расписаться в накладной. А потом просто кладет тяжелый букет белых роз мне на колени.
- Ты любишь белые розы? - интересуется он у меня. Я киваю, касаясь лепестков.
Какая разница люблю я их или нет, когда их здесь не менее полсотни? Их срезали ради меня и они стоят как моя арендная плата за месяц. Поэтому я априори должена быть в восторге, и я в восторге.
- Я хочу, чтобы ты дала мне шанс, Кира.
- Шанс? - эхом переспрашиваю я все еще не понимая о чем он.
- Шанс узнать тебя лучше, - объясняет Владимир. - Мы уже работаем полгода рядом. И я вижу, что ты старательная помощница, и надо быть слепым, чтобы не заметить твою красоту. Но ты все это время так упорно меня игнорировала, что я начал подозревать, что со мной что-то не так. А потом, когда мы ездили от твоих родителей, я понял, что ты права.
- Я не понемаю…
- Дай закончить. В этой жизни я мало внимания уделяю отношениям, и многие работе, - он берет меня за руку, и помимо воли кривится от созерцания канюли в вене. - Только в универе была девушка, которую я хотел узнать больше, чем ее тело. Но у меня не хватило ума ее удержать. Ты не похожа на нее. Но ты для меня загадка - человек, который читает вместо того, чтобы смотреть кино, первая девушка, которая запомнила какой кофе я люблю, и настолько горда, что готова раздетой идти полгорода, лишь бы не брать мой подарок. Я хочу побыть с тобой рядом. Раньше я не понимал, как это важно иметь такую необычого человека рядом. Считал, что секс без мыслей - тоже хороший суррогат отношений.
- Вам будет скучно, - уверяю я. Внутри все дрожит. Я боюсь обжечься. Боюсь разочароваться. Боюсь вчерашнего боли.
- Позавчера, когда я проснулся сжимая тебя в объятиях, я понял, что ты первая девушка за несколько лет, с которой мне просто приятно лежать. Мне уютно рядом. Поэтому думаю, что ты ошибаешься, Кира, скучно мне не будет. Не надо решать за меня, - наконец в его голосе прорезается такая привычная сталь, и я улыбаюсь.
- Я боюсь, - я чувствую как давят на ноги тяжелые стебли цветов. Но боюсь шевелиться. Вся гамма переживаемых чувств - влюбленность, боль, страх, порхают у меня в груди. Мне страшно давать ему шанс. Я боюсь, что наигравшись он покинет меня так же, как Марию. Но безумная надежда уже расправляет крылья, и уверяет, что у меня все будет иначе, ведь я - не Мария.