— Ты намекаешь на меня? — Клеменс в задумчивости коснулся пальцем губ и выдохнув, покачал головой. — Меня сложно назвать магом и к магии я не имею прямого отношения. А, если говорить о моём исчезновении, то и это вполне допустимо. Видишь ли, мы с Адамом не сошлись в поединке по одной, но очень весомой причине. Я и он в то время, не хотели, чтобы Серую Площадь раскололо.
— Что ты имеешь в виду? — Эрик не знал куда ему деться. Ему казалось, что прошла целая вечность с тех пор, как он с Клеменсом переместился в круглую комнату. А конца разговора, к его огорчению, явно было не видать. Устав стоять на одном месте, тело, утомлённое долгим разговором и обездвижением, стало непослушно раскачиваться, как маятник, норовя задеть какие-нибудь неосторожно стоящие песочные часы. Эрик то и дело ловил себя на мысли, что, в конце концов, ему ничего не стоит сесть прямо на пол, где вот-вот образуется вмятина от его башмаков, но что-то ему мешало это сделать. Все те же чёртовы часы — Эрик понимал, что, если он сейчас сядет, то несколько покоившихся на полу песочных часов — упадут-не задеть их было просто невозможно. Чувствуя себя отвратительно и крайне неуютно среди бесконечного потока золотых песчинок, отсчитывающих чью-то жизнь, Эрик мысленно умолял Клеменса наколдовать им диван. А Клеменса, по всей видимости, всё устраивало. Издав пальцами щелчок, он немного отступил (Эрику пришлось тоже притиснуться к соседнему ряду). Маленькие часы с дребезгом разбились. Эрик, забывая, что поблизости стоят часы, отскочил, вплотную прижимаясь к ряду. Полка за его спиной накренилась — лицо Клеменса перекосилось, а длинная цепочка из песочных часов медленно поползла вниз. Она бы, наверное, упала бы быстрее, чем успел об этом подумать Эрик, но Клеменс, разряжая напряжение взмахом руки (Эрику показалось, что мужчина в чёрном пальто метил по его затылку), остановил и время, и падение часов, и возможное убийство. Эрик с облегчением выдохнул, поспешно извиняясь, а Клеменс вернул всё на свои места, обзывая Эрика не самым лестным словом.
— Здесь очень много часов, — оправдываясь, пробормотал тот.
— Ты только что, чуть не погубил великанов, — Клеменс перевёл дыхание, — чем они тебе не угодили? Ладно, забыли. Но сюда ты больше не придёшь.
— Извини, — Эрик потупил глаза.
— К слову, о великанах. Некогда и они обладали магией и назывались в своё время титанами. Яркий пример вымирания магии. Ты небось даже не слышал о таких?
Эрик осторожно мотнул головой.
— Огромные, кровожадные титаны исчезли с лица Серой Площади примерно одновременно с заключением Адама. Кто-то, конечно, выжил, но потомства у них уже не будет, — мрачно заключил Клеменс.
В маленькой комнате не было душно, но воздуха Эрику катастрофически не хватало.
После незначительного инцидента с песочными часами, маленькая комнатушка таинственным образом начала сжиматься в размерах, а Эрик старался как можно меньше двигаться и даже думал некоторое время не дышать — выходило это у него плохо и через какое-то время, он попросту стал задыхаться из-за непредвиденной лёгочной гимнастики. Но так просто Эрик не собирался сдаваться. Клеменс продолжал пристально за ним следить и каждый раз, когда тот начинал шевелиться, подозрительно сощуривал глаза. Под его чугунным взглядом наверняка оживали горы и пускались прочь, но Эрик твёрдо решил больше не оступаться и даже случайно не соприкасаться его с песочными часами.
— С тобой всё в порядке? — не выдержал мужчина в чёрном пальто, замечая на лице Эрика горошины красных пятен и потерянный вид. — Может быть, ты устал?
— Всё хорошо, — мысленно хлопнув себя по лбу и подумав о том, что всё-таки не всё на самом деле хорошо, а можно сказать, отвратительно, Эрик добавил: — но я бы не отказался от дивана, по правде говоря.
Клеменс разочарованно тяпнул перстами воздух. Должно быть он надеялся, что ему не придётся этого делать и его «часовая» останется в том виде, в котором они её застали. Тем не менее, часовню накрыло зелёное пламя, стеллажи разъехались, освобождая место двум креслам с высокими спинками и резными подлокотниками. Клеменс кисло проводил взглядом полки.
«Я обычный человек, а не богоподобное существо, — горячо возмутился Эрик, но, правда только про себя. — Три часа стоим уже, у любого ноги окоченеют!»
Сколько они в действительности простояли, Эрик понятия не имел. Наконец, свалившись в кресло, он с любопытством одёрнул рукав куртки и посмотрел на свои наручные часы. До сих пор, их стрелки молчали и Эрик, подумав, что те, вполне себе могут заработать в комнате с другими часами, решил проверить, так ли это здесь происходит. Эрик не ошибся. Часы заработали, но, на его разочарование, совсем не так, как должны были работать. К слову, такое с несчастными часами Эрика уже происходило, только во сне. Стрелки, дрожа, быстро наматывали круги в обратную сторону и Эрик, печально задёрнув рукав, спокойно растекся по креслу.
— На чём мы остановились? Ах, да, ты у меня спросил, что я имею в виду, когда говорю о расколе Серой Площади.
Вытащив из кармана сигареты, Клеменс закурил, вновь оставляя на долгое время вопрос без ответа. Круглая комната наполнилась дымом, обволакивая пол, словно утренняя дымка, покрывающая спящее озеро. Эрик нетерпеливо заёрзал. У него сложилось неприятное ощущение, что Клеменс нарочно тянет время, не желая его выпускать из часовой.
— Надеюсь ты ещё не забыл, что происходило в замке у Мандериуса, когда два древних мага сражались? — заговорил Клеменс, взглядом заставляя дым от сигарет собираться в причудливые фигурки и рассеиваться. — Их магия разрушала всё вокруг. Теперь представь, что станет с замком Мандериуса, если в нём сойдутся две силы, во много раз преобладающие силу древнего волшебства. Увы, замок мгновенно обратится в пыль. Сойдись мы с Адамом, произойдёт ровно то, что я назвал расколом. Серая Площадь начнёт разрушаться, да так быстро, что ты и глазом не успеешь моргнуть, как всё вокруг тебя испепелиться и будет сожжено дотла. В огромном радиусе образуются расщелины и ни одному живому существу, скорее всего, не выжить. К сожалению, это лишь теория. На практике, может статься, всё будет гораздо плачевнее. Однако…
Клеменс в который раз замолчал, будто его язык запнулся о слова.
— Однако есть кое-что, что должно сработать. Оно сработало в прошлом, и я уверен, сработает и в будущем, — он обращался скорее к самому себе, чем к Эрику, а тот, услышав что-то менее пессимистичное, чем гибель всего живого, заметно оживился. — Причина, — продолжил Клеменс, понижая голос, — по которой ты здесь, о которой я захотел тебе рассказать лично.
Сердце Эрика перевернулось и сделало неповторимое сальто, а мозг буквально закипел от возбуждения и радости. Наконец! Наконец-то Клеменс расскажет ему что-то важное, что-то, о чём он ещё не слышал, но, что ему безусловно поможет продержаться на Серой Площади.
Клеменс, верно поймав настроение Эрика незаметно усмехнулся.
— Но я бы хотел для начала немного откатиться назад. Всего на несколько тысяч лет.
Улыбка сползла с лица Эрика быстрее, чем появилась. Всё правильно — Клеменс над ним издевается!
— Не беспокойся, — поспешил успокоить его Смерть, — как ты мог заметить, время здесь работает совершенно иначе, нежели на Серой Площади, поэтому мы, ровным счётом, ничего с тобой не потеряем. Поверь, другого раза уже не будет. Обычно, фокус с замораживанием времени на Адама не действует, в этот раз нам просто повезло. Завтра, если уже не сегодня, он полностью восстановится и заберёт у нас всё свободное время.
— Я не возражаю, — выдавил из себя Эрик, — раз ты считаешь это нужным.
— Правильно, — кивнул мужчина в чёрном пальто, — ты устал, я знаю, но это ради твоего и Серой Площади блага.
— Я понимаю, — вяло отозвался Эрик, — давай продолжим?
Он хотел было добавить «пожалуйста», но не стал этого делать.