— Успокойся, — посоветовал Клеменс, даже не думая прекращать атаку изумрудного огня, — магия всё чувствует.
И как тут можно успокоиться? Эрик застыл, выравнивая дыхание.
— Подумай о чём-нибудь прекрасном, — проворковал Клеменс, — или вспомни отрывок из какого-нибудь стиха.
Эрик судорожно всхлипнул, припоминая какую-то детскую песенку про пряничный домик и черничных людей. Он не слышал её почти десять лет, но вот почему-то вспомнил сейчас, когда ситуация, мягко говоря, была не до пряников с черникой. Потерянно зашевелив губами и опасаясь того, что пламень может сильнее рассердиться и больно ужалить, Эрик, вдруг, осознал, что напрочь забыл мелодию. Паниковать было некогда, и он начал придумывать на ходу новую, с глубокими паузами и напевами музыку, меж интервалами которой невпопад вставлял первые приходящие на ум слова, всё потому что старые Эрик, к сожалению, тоже забыл. Совершенно, ни разу не попав ни в одну из нот, Эрик завершил небольшое выступление, при этом Клеменс, не считая магии, став единственным слушателем этого неповторимого зрелища, выглядел так, будто его сейчас вывернет наизнанку. Зрелище ему не понравилось. И песня тоже. В отличие от Клеменса, пламя, капризно вскипев, немного утихло под эти странные напевы, примирительно отпуская лицо Эрика. Эрик напряжённо покосился вниз — но оно по-прежнему никак не хотело разжимать свои обжигающие клешни и убираться восвояси.
— Более-менее. Но и так сойдёт. А теперь, вытяни руку.
Клеменс воодушевленно продемонстрировал как Эрик должен был вытянуть руку. Едва тот попытался поднять занемевшую конечность, как огонь резко подскочив к его лицу, предупреждающе заклокотал.
— Это какое-то безумие, Клеменс! — запротестовал Эрик. — Ничего не помогает!
Как живое и нечто пушистое, например, хвост кота, пламя прошлось по его щеке, будто поглаживая и утешая, а затем, отчего то взбесившись, молниеносно хлестнуло по ушам. Эрик вскрикнул.
Клеменс расстроенно вздохнул:
— Да, без учителя тебе очевидно не справиться. А жаль.
Он грозно кашлянул, почти цыкнул и огонь на теле Эрика моментально потух. Эрик c облегчением, в который раз на дню, выдохнул, краем глаза замечая, что каменный пол весь дымился и покрылся чёрными пятнами, а Клеменс помассировал виски — он был явно не в восторге — от того и хмурил постоянно брови.
— Когда вернёмся к Алереду, — с чувством сказал он, — я с ним поговорю по этому поводу. Нельзя оставлять тебя без учителя.
Вместо ответа, Эрик издал непонятный звук — не то вздох, не то стон, а то и всё вместе. Худшего преподавателя, чем Алеред Стефэнас было сложно придумать. Наверняка, уже на первом занятии, тот превратит его в жеребёнка и заставит так проходить весь день. И это в лучшем случае! О плохом Эрик теперь старался не думать-магию Клеменс подавил, но не забрал.
— Переживаешь, что Алеред не согласится тебя обучать? Не переживай. Мне он не откажет.
Эрик сокрушенно поник. Мальчик-то как раз переживал об обратном.
Тут его глаза по чистой случайности уцепились за полку. Как и все полки, она была беспорядочно уставлена песочными часами, сотнями одинаковых часов, переливаясь на космическом свету, быстро отсчитывали чьё-то время, устилая дно прожитой жизнью. Они были абсолютно одинаковыми — небольшими, полупустыми, в пластиковой оправе — все, за исключением одних, самых маленьких с двумя-тремя десятками крупиц песка. Их дно плотно закрывал цвета жженой карамели песок. Чья-то жизнь завершалась. Эрик прищурился до острой рези в глазах и отпрянул: прямо на него, из-за плотного стекла часов, глядело перекошенное лицо его сестры. Ребекка плакала и что-то ему непрестанно говорила.
— Ты её видишь? — Клеменс был поражён. — Невероятно. Тем не менее, я не имею права, — опережая следующий вопрос, мягко произнёс мужчина. — Ей, как и тебе, суждено попасть на Серую Площадь.
Эрику казалось, что он навсегда утратил дар речи, что он уже никогда не заговорит, словно его шею стянул железный, раскалённый обруч, перекрывающий дыхание и слова. Минуту или две, Эрик тупо смотрел на Ребекку, пока Клеменс не положил ему на плечо свою руку. Как будто разбуженный, он рассеянно взглянул на Клеменса — тот сочувствуя, вздохнул.
— Когда Серая Площадь избавится от Адама, она станет лучшим пристанищем для твоей сестры. Верхняя Коалиция о ней позаботится, а пока ты должен позаботиться о том, чтобы найти Иквэл и покончить с Анорамондом.
— Она не может умереть, — Эрик покачал головой, — ей здесь не место…
— Понимаю.
— Ей всего пятнадцать…
— Эрик, — Клеменс с силой встряхнул юношу, — послушай меня. Ты думаешь не о том. Ребекку не спасти, а вот место, куда она вселится, где будет строить свою новую жизнь… Хотя бы можно попытаться спасти.
— От того, кого никто не может победить? Как вы его там все нарекаете? Непобедимый повелитель Анорамондов? — Эрик вспыхнул как факел. — В прошлый раз Иквэл его не уничтожила. Какова вероятность того, что в этот раз Адам будет готов? А Иквэл? Каков процент того, что Она справиться с подготовленным к их встрече Анорамондом? Нет. — Эрик мотнул головой. — Ребекке здесь не место.
— Эрик Беккет, — на непроницаемом лице Клеменса вспыхнула ярость. Его серебреные глаза почернели и в них забурлило полымя. Эрик попятился назад, но Клеменс, проворно схватив мальчика за локоть, подтянул его к себе. Их лица почти соприкасались — так близко Эрик ещё не рассматривал Клеменса. Ему захотелось провалиться сквозь землю, лишь больше не смотреть в эти чёрные утянутые пламенем глаза-туннели, лишь бы быть сейчас подальше от раздирающего душу взгляда. — Разве ты забыл, что только мне это решать? — прошипел Клеменс, обдавая Эрика ледяным дыханием. По стенам, полу и потолку пошла вибрация, сопровождающая за собой трещины и разломы. Картина с космосом резко потемнела и вокруг всё затянулось мраком. Горели лишь глаза Клеменса, злым, первозданным огнём. — Забыл с кем ты разговариваешь? Так я тебе напоминаю.
Разжав пальцы, Клеменс позволил Эрику отступить. Отступил и мрак.
— У каждого из нас своё предназначение. И у каждого — свой срок. Думаю, на сегодня, достаточно разговоров. Нам пора возвращаться.
Больше не проронив ни слова, Клеменс повёл ладонью по воздуху. Ослепляющее малахитовое пламя окутало Эрика, и вместе с мужчиной в чёрном пальто они оказались на знакомой площадке дома мистера Стефэнаса.
— Ты иди, — как ни в чём ни бывало промолвил Клеменс, пока они проходили мимо каменных золотых грифонов, по направлению к особняку, — а мне нужно обмолвиться парочкой слов с Алередом. Надеюсь на нашу скорую встречу. — Тихо добавил он.
***
Когда Эрик поднялся к себе наверх, в его спальне уже горел свет, а на постели валялся Питер. В руках у того была немыслимых размеров булка. Он что-то весело насвистывал, периодически смачно откусывая от этой булки и не сразу обратил внимания на то, что в комнату кто-то зашёл.
— Эрик! –отбросив плюшку, Питер вскочил с кровати, следом за ним посыпалась гора крошек, фантиков и огрызков от яблок, — ты куда исчез? Ужин был просто шикарным. — Он кратко перечислил, то, что было на столе в этот вечер и, почесав затылок, с некоторым наслаждением добавил: — дворецкий мистера Стефэнаса приготовил жареного фазана с каким-то очень вкусным невероятным соусом. И я подумываю взять у него рецепт.