Дайран сидел у костра, смотрел на нее и ломал сухие сучья. Долго смотрел. Вспомнилось ему, как они с Элис ездили на охоту. Куча «золотой молодежи», высокие звуки рогов, лай собак... а ему так хотелось отстать от всех, увезти Элис подальше от этого гама, остаться с ней наедине на маленькой полянке. И даже стога сена рядом не надо - лишь бы смотреть, смотреть на нее, на высокое золото ее прически, на тонкие изящные пальцы, на насмешливый изгиб губ, просто смотреть, задыхаясь от восторга. А она, словно понимая его желание, поддразнивала - заливисто смеялась, запрокинув голову, капризно изогнув уголок рта, обращалась к скачущему с ней рядом герцогу Энгринскому... вот бы на кого смотреть ему, дураку, вот бы что заметить. Словно воочию услышал Дайран гомон и шум той давней охоты и тряхнул головой - но здесь было тихо, только ручей шелестел неподалеку да еле слышно было сонное дыхание девушки. Дайран смотрел на бледное и строгое лицо ее, и постепенно эти резкие черты проступали сквозь черты Элис, и лицо бывшей его невесты, которую он сначала любил, а потом ненавидел, расплывалось, таяло, уходило, словно вода сквозь пальцы. Они ни капли не были похожи - надменная аристократка Юга и худенькая, растрепанная северянка. И почему-то от осознания этого ему стало легче.
- Дурак, - сказал он вслух и лег у костра. И уснул.
Снилось ему лето, охота снилась, только почему-то вместо Элис рядом скакала Регда, и их с Дайраном руки сковывала золотая цепочка. Регда смеялась и что-то кричала ему, растрепанные ее темные волосы хлестали его по лицу. А потом он резко остановил лошадей и, схватив девушку за руку, притянул к себе...
Когда Дайран открыл глаза, солнце клонилось к закату. Регда возилась у костра.
- Проснулся? - спросила она, не оборачиваясь. Дайран вздрогнул. Так когда-то говорила ему по утрам мать - не глядя, могла определить, спит он или нет.
- Наверное, уже да, - хрипло спросонья ответил он.
- Есть хочешь?
- Не то слово, - сразу мрачнея, проворчал Дайран. - Только еды-то все равно нет.
- Есть немножко... Там в костре печеные яблоки, и еще вон ягод немножко...
Дайран с хрустом потянулся.
- Врешь ты все! - зевая, сообщил он.
Регда непонимающе посмотрела на него, а Дайран добавил, вставая:
- Врешь ты, что не колдунья. Вот яблоки же наколдовала. Как тебе после этого верить? А вдруг ты сейчас еще кусок хлеба с мясом наколдуешь?
Регда засмеялась.
- По части мяса - это ваша забота, господин офицер. Вот уж охотиться я не умею. Силки поставить, конечно, могу, но...
Очутившийся рядом Дайран осторожно положил ей на губы перепачканные золой пальцы. И шепотом сказал:
- Спасибо...
* * *
Вечер выдался очень теплый. Кажется, август и в самом деле вспомнил, что он все-таки август, а не октябрь какой. Дайран и Регда сидели рядышком у костра и смотрели в огонь. И молчали.
Регда задумчиво покачивала цепь кандалов и смотрела на пляшущие на металле отблески пламени. Волосы ее в свете костра отливали рыжим. Дайран нанизывал на прутики собранные днем грибы. Хорошо было молчать. Желудок сводило от голода, но не это было главным. Почему-то вдруг поверилось, что все закончится хорошо. У них не было еды, они совершенно не знали, что будет завтра и выберутся ли они из леса, но все эти заботы отодвинулись. Весь этот высокий, наполненный запахом яблок день казался выпавшим из жизни прошлой и будущей, и даже то, что он закончился, не было горьким. Просто - все будет хорошо...
- Когда я была маленькая, - вдруг сказала Регда, - мы часто пили чай летом на веранде. У нас вокруг дома шла деревянная веранда без окон... там стоял огромный деревянный стол, и на нем - керосиновая лампа. А вокруг лампы - бабочки. И варенье малиновое... - она украдкой вздохнула.
- Наверное, у тебя мать красивая, - проговорил Дайран.
Девушка с недоумением посмотрела на него.
- Почему?
- Ну... обычно дочери на матерей похожи. А ты красивая, - добавил он просто.
- Нет, - покачала головой Регда. - Я на отца... У нас в роду все девочки на отцов похожи.
- Говорят, это к счастью, - осторожно заметил Дайран.
Регда горько усмехнулась и ничего не ответила.
- А мы жили у моря, - заговорил Дайран. - Помню, каждое утро я выбегал на крыльцо, а море - вот оно, совсем рядом. Большое. Я обычно спал раздетым, а утром с этой стороны дома никого не было, все были заняты хозяйством, вот я и выскакивал, в чем мать родила. И сразу - в воду. - Он усмехнулся. - Один раз наткнулся на служанку молоденькую, она визг подняла. Мне потом от мамы попало. Негоже, мол...
- У моря, - задумчиво проговорила Регда. - И долго вы там жили?