— Спорим, продержусь дольше тебя?
— Могу поспорить, ты заснешь в первые минуты боя, а потому тебя просто не заметят.
— Братец, недосып для организма вреден, и именно поэтому мои противники просто обречены…
— …помирать от страха, как только услышат твой храп!
— А кто пятнадцать лет назад этим храпом распугал болотных разбойников? А? Припомнил, как мои способности спасли твою шкуру?
— М-м… не припоминаю такого… это когда они решили, что в кустах затаился простуженный и голодный тигр?
— Стоп, там же действительно был тигр!
— И он, кажись, ой как драпанул по кустам, когда услышал твои рулады. Наверняка решил, что здесь рычит зверюга покрупнее… Думаешь, высшая нежить будет?
Ковальски шагал впереди с видом арестанта на прогулке. Сад Одонара тревожно шелестел по сторонам. Серая радуга отливала в синих небесах тусклой и холодной обоюдоострой полосой.
— Думаю, старина Холдон один сюда не припрется, а захватит всю многочисленную семейку.
— М-м, надеюсь, и народец из Разбойного Братства будет присутствовать. Соскучилась по магическим поединкам — аж жуть!
— Нежить ты мне оставляешь?
— Ты уж сооруди пару «пугалок» — работенка непыльная, как раз в твоем стиле.
— Они ж на высших не действуют.
— Действуют, когда основой артефакта служит кирпич и запускается противнику в лоб с хорошей скоростью…
Эти двое словно задались целью пытать Макса весь путь до площадки дракси. После первых пронзительных свистов дракон не явился, и Гелла посетовала:
— Боятся.
— Драксисты? — хмыкнул артефактолог. — Они и при черной радуге летать будут. Для них единственная правильная — та, что на монетах.
Он дал Максу насладиться пятью полноценными секундами блаженной тишины, а потом…
— Валяй, выкладывай. Чем таким можно спасти Одонар?
— Тем, чем всегда спасаются в таких ситуациях, — ответил Макс. — Совершить предательство, сотворить подлость, угробить кучу невинных людей. Ну как, вам излагать в подробностях?
— А в подробностях это будет звучать еще более мерзко? — осведомилась Гелла.
— Это я вам гарантирую.
Фрикса Макс будто и не интересовал — он смотрел обратно, на настороженно застывшего в воротах Караула. Сверху послышался свист крыльев — какой-то драксист всё же откликнулся на сигнал.
— И это спасет Одонар?
— Одонар — нет. То, что в Одонаре. Возможно — тех, кто внутри. И всё, что из важного в артефактории.
Желто-палевый дракон нервно бил по площадке крыльями и хвостом. Воздушные потоки почти сбивали с ног, а драксист то и дело взглядывал на радугу.
— В Одонаре нет никого, кто пошел бы на это, — повторил Фрикс спокойно. — Играть в героев мы умеем от души, а вот играть в подлецов у нас как-то не получается.
Он совершил четыре сложных пасса, снял с руки Макса следящий браслет и положил его в кабину дракси. Ковальски наблюдал за ним с плотно сжатыми губами и посеревшим лицом.
— И вы сваливаете это на меня, — выплюнул он наконец. — Благородные маги, песенки про рыцарей и подвиги, можете класть собственные жизни, а подлость — конечно, это ведь про меня писано, любой ценой, пусть самой грязной — это должен сделать я, так?!
— Одно знаю точно, — ответила Гелла. — Я-то не смогу.
Фрикс перебросил драксисту кошелек со словами: «Куда прикажет этот господин».
— Мы никуда тебя не толкаем и ничего не наваливаем, — сказал он просто. — Мы-то, кажется, покойники в любом случае. И уж ты точно не обязан нестись ради такого дела назад, рискуя шеей, — а если Бестия тебя увидит — сам понимаешь… что там дала тебе Дара?
Ковальски молча протянул ему амулет. Артефактолог вгляделся повнимательнее и задорно улыбнулся.
— Глянь, сестренка, последняя разработка Опытного Отдела. Дара ещё с ней возилась, помнится… «Дух бесплотный». Позволяет ходить сквозь стены. Хм, какие затейники. Интересно, побочку в виде постепенного растворения в воздухе, убрали? Фелла, конечно, не увидела — девочка сверху простые обережные узлы наложила… А вот энергии эта штука море жрет. Кто его подпитывает? Дара? Так я и думал.
Он несколько раз тронул амулет, словно подхватывая на пальцы невидимые петли, и передал его сестре.
— Держи конфискованный товар. А ты, Февраль, не слишком-то заигрывайся в привидения: можешь не только сам уплыть за радугу, а и других с собой потащить.
Драксист с искренним мучением пялился на артефактолога. Он не поднимал зверя в небо только потому, что полученный кошелек был тяжелым и звякал радужниками. Но ведь несет же этот тип совсем психические вещи — так ведь и кошелек отобрать может!
— Ну, дела переделали, пора и на ристалище! — подмигнул Фрикс сестрице и галантно подставил руку. — Смотри, ничего не потеряй и не напусти сон на Караула, а то, чует мое сердце, он непременно сегодня пропустит одного нарушителя…
Он больше не оглянулся на Макса. Гелла тоже.
Только, вяло помахивая рукой, совершенно случайно упустила на траву площадки амулет Дары — символ того, что, если кто-то захочет вернуться — вернется, даже пройдя через стены.
Глава 21. В планах — чудеса
Малышня разбежалась по коридорам и кабинетам по своим позициям: не владеющие или плохо владеющие магией — на подноске материалов, теорики последних годов — на запитке щитов и в целебне. Экспериментаторы и производственники приготовились оборонять второй вход изнутри; ставились щиты; проверивались артефакты-ловушки; двери хлопали, звучали отрывистые команды, время от времени проносился Хет и оповещал, что вовне пока всё тихо, даже подозрительно тихо… Словом, работа кипела, даже новоприбывшим дело нашлось. Кристо поклясться бы мог, что, когда они уходили из артефактория, он слышал тонкий голосок пугливой Сины: «А каким мечом можно больше нежити замочить?»
Фрикс и Гелла вернулись, делово отчитались о том, что Макса нет поблизости, Бестия бросила: «Знаю, он вне территории» — и разделила сестру с братом по разным группам. Гелла убежала руководить обороной коридоров, а малость огорченный Фрикс пошагал в сад за остальными — следить за расстановкой оборонных артефактов.
«Скоро-скоро-скоро» тукало в висках и отдавало щекоткой в носу, Кристо следил за тем, что творится вокруг, слышал, как перекликаются Бестия и Убнак и чувствовал даже какую-то странную веселость от того, что положение у них настолько паршивое. Они, самые сильные из тех, кто оказался в артефактории в тот день, были распределены парами, тройками и четверками, в зависимости от того, какой наплыв нежити ожидался в их сторону.
Прощаться они не стали ни с кем, даже с Гиацинтом, который остался у двери Одонара. Не сказать, что на него кто-нибудь злился, просто это была традиция артефакторов — не прощаться перед уходом на рейд.
Оплот, кажись, растерялся, что с ним так обошлись. Он-то прошептал кое-что о том, что будет держаться изо всех сил и очень надеется, что Макс ошибся, а у Холдона нет средства преодолеть Печать… Дара в ответ бросила:
— Он пока редко ошибался.
— А зачем тогда его прикокнуть хотели? — глубокомысленно прибавил Кристо. Бестия вообще не сказала Гиацинту ничего, зато рыкнула на них двоих за то, что задержались.
Бедный тинторель еще поорал от двери напоследок, пожелал удачи, но ничего красочнее, чем «и тебе не болеть» от Убнака так и не дождался.
И теперь вот Кристо осматривал сектор, который придется защищать. И даже со своим малым опытом находил его препоганым. Отряд располагался так, чтобы перетянуть удар на себя и дать Гиацинту прикрыть главный вход, так что торчали они чуть ли не в чистом поле, за злостчастными кустами бересклета. Кусты и деревья ограничивали обзор. Стена артефактория были шагах в двадцати позади. Конечно, поддержка серьезная, так что вряд ли на их звено попадет сильный удар… так ведь всё познается в сравнении. Навалится тысячная рать — тут уж хватит на всех, не исключая и Феллу Бестию.
Пока он осуществлял эти нехитрые размышления, Мелита невозмутимо сооружала себе боевую прическу. Когда ее волосы окончательно улеглись двумя косами по плечам, она поинтересовалась, будто продолжая прерванную беседу: