Нона проигнорировала протестующие возгласы:
— Терра, убедись, что лошади могут выйти.
— Но... — Терра подняла сломанное запястье.
— Просто сделай это.
Нона захромала к экипажу Шерзал. Чайник захромала за ней. Клера погналась за ними обоими.
— Сгореть заживо в карете. Это и есть план? — Она остановилась как вкопанная. — Шерзал мне нравилась больше! — Позади нее послышалось паническое ржание лошадей.
— Мне и самой интересно, что это за план, — сказала Чайник. Позади нее пламя прыгало по сену, дым поднимался от лестницы в подвал. Регол выбрался из дыма, кашляя и вытирая глаза.
— Я пойду по Пути, — сказала Нона. — Откройте двери! — Она махнула рукой в сторону главного входа в конюшню. Двое инквизиторов подбежали к нему, чтобы вытащить запирающий засов.
— Ты не сможешь! — сказала Чайник. — Не так быстро. Ты ходила час назад!
Сама Стекло никогда не ходила по Пути, но она слышала рассказы Сестры Сковородка. Изредка старуха — от монастырского вина у нее развязывался язык — рассказывала о прошедших днях и о деяниях величайших Святых Ведьм. Идти по Пути всегда опасно, особенно слишком далеко. Возьми себе слишком много силы, и это разорвет тебя на части. Требовалось время, чтобы прийти в себя. Когда крайность заставляла Святую Ведьму слишком рано возвращаться на Путь, это всегда заканчивалось катастрофой, часто для всех вокруг. Старая поговорка гласила: «семь лун, чтобы быть уверенным». Некоторые из величайших шли снова после единственной луны, единственной ночи, чтобы восстановить свои силы, и для некоторых из них это была последняя луна. На отвесной стене Кулака Хеода, огромного замка неподалеку от Ферратона, где выросла Стекло, виднелся шрам в несколько ярдов в поперечнике и футы глубиной, а посреди него — фигура человека, выгравированная на почерневшей скале. Учительница Сестры Сковородка, Сестра Гвоздь, погибла там, защищая замок от армии мятежного короля. В первый раз она шла по Пути на рассвете, и попыталась во второй на закате того же дня.
Ара поспешила обратно из кареты, чтобы помочь Мелкиру поднять Дарлу с ее места отдыха среди тюков сена.
— Ты больше не можешь идти, Нона. — Ара боролась с весом Дарлы. — Ты же знаешь, что не можешь.
Нона открыла было рот, чтобы ответить, но замерла. Стекло поняла, что до этого момента Нона не видела послушницу-геранта, лежащую среди тюков сена.
— Дарла... — Нона выронила меч. — Что они с тобой сделали? — Через мгновение она уже была рядом с девушкой, склонившись над ней, не обращая внимания на потрескивание огня, поднимавшегося к реву. — Что они с тобой сделали? — Она провела дрожащими руками над ранами Дарлы, в нескольких дюймах над ними.
Дарла лежала бледная, с посиневшими губами.
— Что задержало тебя... коротышка? — Дарла выдавила улыбку, затем поморщилась и закашлялась. Темная кровь текла по ее губе, стекала по подбородку.
Нона обернулась и посмотрела на людей, стоявших вокруг нее: Стекло, Мелкира, Ару, Чайник. Она уставилась на монахиню.
— Ты можешь ей помочь.
— Нона... — Чайник опустила глаза и покачала головой.
— Ты можешь! У тебя есть припасы. У тебя есть... — Нона оборвала то, что собиралась сказать, внезапно пораженная каким-то осознанием.
— ...слишком поздно... — с огромным усилием большая рука Дарла сжала руку Ноны. — ...устала... — Ее карие глаза затуманились замешательством, чем-то вроде удивления, и посмотрели куда-то вдаль, над головой Ноны.
Прошло мгновение. Другое. Взгляд Дарлы оставался неподвижным.
— Она ушла, Нона. — Чайник положила руку девушке на плечо. Нона отшвырнула его, как будто она обжигала.
Сестра Агика склонила голову:
— Предок забрал ее к себе...
— Черт бы побрал этого Предка! — Нона сжала пальцы Дарлы. — Вставай. Дарла, вставай. Я забираю нас отсюда. Мы возвращаемся в монастырь. Мы едем...
Ара обхватила Нону обеими руками, притянула к себе, сдерживая слезы.
— Она ушла, Нона. — Дым окутал их обоих.
Стекло отступила от жары и дыма, и, кашляя, направилась к экипажу. Испуганная лошадь пробежала мимо нее, едва не сбив с ног. Она поднялась по ступенькам и помогла лорду Глосис сесть в карету впереди нее, Агика подошла сзади. Выжившие сидели на двух широких скамьях, теснясь на набитых кожей сиденьях и втиснувшись вертикально в пространство между ними.
Нона, Ара и Чайник вышли из огня. Он кружился вокруг них троих, словно плащ из теней и пламени. Нона, бледная в своих лохмотьях, с непроницаемыми черными глазами, выглядела так, словно ее родило пламя. Она выглядела как нечто не от мира сего.