Нона набрала скорость. Даже если она дотронется пальцами до наконечника, сомнительно, что она сможет замедлить его достаточно, чтобы он не пронзил ей плечо. Началась гонка, для болта остался ярд, а пальцам надо десять дюймов, чтобы перехватить его путь. Двигались только болт и ее рука. Ни сердцебиения, ни дыхания, ни звука, ни единого шанса. Болт подходил слишком быстро, чтобы его схватить. Вместо этого Нона повернула кончик дефект-лезвия, отходящего от ее указательного пальца, подставляя болту плоскую и изогнутую сторону невидимого клика. Отраженный, болт продолжил свой путь, отклонившись вверх. Он вонзился в материал поход-плаща на ширину большого пальца выше кожи и резко остановился там, задержанный гребнем, расположенным в дюйме от острия.
Глаза Ноны привыкли к темноте, и фигура на дороге четко сфокусировалась, когда она завершила поворот. Он стоял в двадцати ярдах позади, выйдя из зарослей кустов рододендрона, окаймлявших дорогу. Высокий седовласый мужчина, сухопарый, в тяжелом плаще, с поднятым и прижатым к плечу арбалетом. Он уставился на нее одним глазом. Ему не нужно было закрывать другой: глазница зияла пустотой, разделенная шрамом, который шел через его щеку.
— Черт побери. — Гилджон опустил арбалет. — Я всегда знал, что ты станешь быстрой.
22
НОНА ВЫТАЩИЛА БОЛТ Гилджона из поход-пальто и взглянула на него. Диск должен был остановить проникновение древка слишком глубоко и был установлен так, чтобы позволить болту лететь прямо. Интересно, каким ядом он намазан?
Она снова посмотрела на мужчину:
— Не собираешься бежать?
Гилджон пожал плечами. Он выглядел старше, чем она помнила.
— У меня был только один шанс. Это должно было сработать. Теперь у меня его нет. — Он нахмурился. — Как ты узнала?
Настала очередь Ноны пожать плечами:
— Магия. — Она не слышала ни о какой магии, которая могла бы дать глаза на затылке, но марджалы, как известно, проявляли всевозможные странные способности. Она подошла к похитителю детей.
Убей его!
— Ты собираешься убить меня? — Гилджон разделял интерес Кеота. Он выглядел скорее смирившимся, чем обеспокоенным. Он даже не пытался защищаться. Похититель детей знал о хунска достаточно, чтобы понять, что это не принесет ему никакой пользы. — Ну?
— Честно? — Нона подошла вплотную. — Я не знаю.
Она ударила его болтом, вонзив его в грудную мышцу, насколько позволял воротник. Ей пришлось потянуться вверх — мужчина все еще был на голову выше ее.
— Аааа! — Гилджон хлопнул ладонью по ране. — Похоже, что нет.
— Нет?
Гилджон пошатнулся и сел:
— Гротонское зелье. Быстродействующее.
— Куда ты собирался меня отвезти?
Гилджон неопределенно махнул рукой на запад, покачал головой и рухнул. Он лежал с открытыми глазами, зрачки расширены, глядят в никуда.
Нона опустилась на колени, чтобы проверить дыхание и пульс похитителя детей. Странно было видеть человека, который управлял ею, Гессой и остальными, лежащим вот так, с растрепанными волосами, щекой к холодной земле. На протяжении стольких миль его власть была абсолютной, когда он сидел спиной к клетке с детьми, а Четыре-ноги усердно шел перед ним. Она освободила его от рюкзака и кошелька с монетами, затем связала по рукам и ногам веревкой, которая была при нем.
— Это было глупо, — пробормотала она, вставая.
Да. Ты должна была разрезать ему живот!
Мне следовало задать свои вопросы прежде, чем испытать на нем его собственный яд.
— Хорошо. — Она посмотрела на Гилджона. — Если ты не собирался меня убивать, то у тебя должна быть поблизости лошадь. Наверное, и телега тоже. Ты же не собирался нести меня на плече.
Нона взвесила рюкзак Гилджона и встряхнула его кошелек. Она безвольно повис, едва позвякивая монетами. Она помнила, как он всегда был полон, как Гилджон опустошал его со сводящей с ума медлительностью, покупая ребенка здесь, ребенка там за россыпь медных пенни.
• • •
НОНА ПОШЛА НАЗАД по тропинке, ища следы, как учила ее Сестра Сало. Но она не увидела ни единого отпечатка копыта, и в конце концов нашла лошадь и повозку, проявив здравый смысл и проверив места, где сама бы их спрятала, если бы прибыла раньше цели, которую хотела подстеречь.