26
В ЧЕРНОМ И клубящемся смятении, в котором проснулась Нона, ей не за что было ухватиться. Руки и ноги отказались повиноваться, глаза ничего не видели. Слова Кеота были далекими, приглушенными, недоступными пониманию. Мир вокруг нее двигался, скрипел, дергался и раскачивался. Что-то удерживало ее. Ящик? И она была в движении. Пленница и ее куда-то везут?
Нона обнаружила, что не в состоянии сформировать предложения или связные мысли. В голове все кружилось, ничего постоянного не было. Когда во всем этом изменчивом хаосе она наткнулась на выход, она им воспользовалась.
Нона покинула водоворот своих отравленных мыслей, чтобы сидеть молча и настороженно в тихом месте, в которое она упала. Глаза, которыми она смотрела, не были ее глазами и смотрели куда хотели, но они были достаточно острыми.
Я уже делала это раньше.
Никто не ответил, хотя она чувствовала вокруг себя чужие мысли, пульсирующие между воспоминаниями. Одни мысли по спирали устремлялись к действию, другие отбрасывались и начинали угасать.
Я внутри Чайник. Мы нить-связаны.
Нона смотрела, как мимо проносятся бессвязные образы. Сцены с Пути Безмятежности, сумерки в лесу, дороги, запруженные путниками, повозки и фургоны, стоящие в очереди у моста. Восход солнца над рекой, наблюдаемый с носа лодки.
Пока она пыталась разобраться в этом, Нона потянулась к ближайшим воспоминаниям, позволяя им пробежать через себя. Казалось, что воспоминания вокруг нее были... о ней. Уроки чтения в скриптории; день, когда она приехала и Сестра Яблоко заставила ее умыться в бане — какой маленькой и тощей она была; вид ее самой, прыгающей с одной петли меч-пути на другую; десятки других...
Нона взяла еще одно воспоминание, на этот раз более свежее, все еще кипящее энергией. Оно ворвалось в нее, наполнив ее разум звуком и светом.
• • •
— ЧАЙНИК? ЧАЙНИК, ТЫ вообще меня слушаешь?
Чайник села, прижимая к себе простыню, чтобы защититься от холода подземелья. Яблоко стояла над ней, держа в одной руке оловянную чашку, а в другой — покрытый соляно́й глазурью бутыль монастырского красного вина.
— Что?
— Хочешь еще вина?
Чайник взглянула на Яблоко, в ночной рубашке, с распущенными рыжими волосами, рассыпавшимися по плечам. Мгновение спустя все исчезло: Яблоко, кровать, пещера, и Чайник вновь переживала бой Ноны на кладбище у Белого Озера. Потрясение от нападения притянуло Чайник вдоль их нить-связи, и она испытала его вместе с Ноной.
Нона отбросила воспоминание Чайник о сражении перед третьим дротиком, который сбил ее с ног. Она боялась, что, если позволит себе это, воспоминание утащит ее обратно в темноту и смятение, из которых она так недавно вырвалась.
• • •
НОНА ОСТАВИЛА В покое воспоминания Чайник, чувствуя себя виноватой за вторжение, взволнованная и одновременно заинтригованная тем, на что может случайно наткнуться. Вместо этого она сосредоточилась на том, на что сейчас смотрела монахиня. Сосредоточиться внутри сознания Чайник было легко, как будто Нона каким-то образом оставила позади яды, которые держали ее в плену, где бы ни находилось ее тело.
Лодка. Чайник сидела в лодке, наблюдая за проплывающим мимо берегом, кустами, чахлыми деревьями, полями за ними, постепенно поднимающимися невысокими холмами и линией льда вдалеке — белой черточкой далеко под облаками, такой тонкой, что могла быть воображением.
— Нона? — Голос Чайник, но Нона тоже «услышала» эту мысль, направленную на нее, прячущуюся в темноте за глазами Чайник.
Нона попыталась ответить, но обнаружила, что она нема, возможно, не так свободна от ядов, как ей казалось: ей, пассивной пассажирке, позволено смотреть сквозь Чайник, но она неспособна предпринять какие-либо действия или говорить собственным голосом.
Чайник нахмурилась. Она знала, что что-то изменилось. Связь, которую Нона установила между ними, не была чем-то, что она понимала, но это было что-то такое, по чему она могла следовать. Чайник пыталась создать тень-узы, когда Нона взяла верх и связала их нить-связью. В нее был вплетен какой-то элемент тень-уз, а по таким связям Чайник могла следовать. У нее были тень-узы с Яблоком, с Бетной — которую она должна научиться называть Сестра Игла — и с Сестрой Мороз. Связь Чайник с Сафирой была разорвана много лет назад, и разрыв был куда более болезненным, чем нож, которым Сафира вонзила в нее. Но ни одни тень-узы никогда не разрываются по-настоящему. С тех пор как Яблоко втолкнула ее в темноту, Чайник начала слышать шепотки старой связи с бывшей любовницей, намеки на эмоции, порывы желания.