Оба ножа вырвались наружу с фонтаном крови, и Чайник откатилась в сторону. Она освободила ему место еще до того, как ее жертва успела пролететь половину оставшегося расстояния до земли. Перевернувшись на живот, лицом к ним, она посмотрела на двух последних нападавших. Они быстро приближались, оба бросили свои арбалеты ради мечей. Если бы они не были хунска, Чайник могла бы вскочить на ноги и сбить их с ног метательными звездами, но их скорость обещала, что они зарежут ее, когда она будет еще коленях. Однако хунска очень редко становятся тень-ткачами, и в лесном сумраке не видят ничего, кроме путаницы теней. Чайник сделала ставку на их слепоту и перекатилась, чтобы укрыться за ближайшим деревом.
Оба нападавших безошибочно повернули к ней, на земле преимущество бо́льшей скорости Чайник значительно уменьшилось. Один из нападавших замахнулся, чтобы расколоть ей голову, но ветви преградили путь мечу. Другой, очевидно понимавший, как использовать длинный меч в лесу, сделал выпад, чтобы пронзить ее. Чайник снова перевернулась на спину, подняв ножи, чтобы отразить удар. Она едва справилась с этим, и клинок рассек ее пальто, прежде чем вонзиться в землю.
В отчаянном положении Чайник сосредоточилась на единственном противнике, до которого могла дотянуться. Воспользовавшись тем, что меч на мгновение оказался в ловушке, она полоснула одним ножом по запястью держащей меч руки. Другой она вонзила в пах мужчины.
Но последний нападавший, на лице которого играла уродливая ухмылка, нанес удар, когда его товарищ только начал сгибаться пополам. Кончик клинка уже находился менее чем в двух футах от груди Чайник. Лежа на спине, вытянув руки, она знала, что у нее нет ни единого шанса избежать или отклонить этот удар. Но она не дала места страху или сожалению, только собралась с силами, чтобы попытаться не испугаться.
Нона, смотревшая на мир из глубины души Чайник, понимала, что у монахини нет никакой надежды. Мужчина двигался со скоростью по меньшей мере пол-кровки. Нона, не в силах ни помочь, ни уйти, ни даже закричать, напряглась для удара. Она разделит эту боль. Это будет последнее, что она сможет сделать для Чайник.
Нона знала, что даже для тех, у кого нет крови хунска, на самом остром краю время замедляется, мир едва ползет. Это может не дать тебе возможность действовать, но неизбежное происходит медленно. Нона посмотрела на острие меча. Оно заполнило все поле зрения Чайник, находя проблески во мраке. Она посмотрела в лицо убийце и встретилась с ним взглядом, зная, что эти глаза увидят смерть одного из немногих людей, которыми она дорожила, и ее последней надежды.
Когда лицо мужчины начало искажаться, выпячиваясь наружу, Нона не могла понять, в чем дело. Когда кровь залила его кожу и начала хлестать из глаз, носа и рта, Нона и Чайник уставились на него в полном недоумении. Внезапно, как будто их ужас отпустил свою власть над потоком времени, лицо взорвалось, и из потока крови вынырнул красный кулак.
Через несколько мгновений Чайник уже стояла на ногах перед фигурой, настолько закутанная в тени, что даже ее темное зрение с трудом различало какие-либо детали. Некоторое время они стояли молча, глядя друг на друга. Чайник услышала стоны раненого в пах мужчины у ее ног и почувствовала, как его рука потянулась к ее куртке. Она наступила ему на шею, сломав ее с такой отстраненностью, что Нона вздрогнула. Взгляд монахини ни на мгновение не отрывался от фигуры перед ней:
— Кто ты?
Темнота начала рассеиваться. Новоприбывший, ростом с Чайник, оказался одетым в поход-пальто.
— Сестра? — Чайник склонила голову набок, вглядываясь в полуночную тьму, все еще клубящуюся под капюшоном.
Фигура не ответила, только отступила назад, стряхивая кровь с пальцев; последние тени покинули ее.
— Зоул? — Чайник поняла это раньше Ноны.
Зоул откинула капюшон. Она с отвращением посмотрела на свою руку и вытерла ее о ближайшее дерево:
— Не думаю, что поблизости есть другие.
— Зоул? Что ты здесь делаешь?
— Иду за тобой. — Она моргнула, словно ответ был очевиден.
— Но почему? — Чайник оглядела деревья, которые теснились со всех сторон, словно ожидая появления новых послушниц.
— Потому что ты идешь за Ноной.
— Как ты смогла... — Чайник отказалась от вопроса в пользу другого: — Почему ты хочешь найти Нону?
— Мы планировали вместе побывать на льду. — Зоул слегка пожала плечами и отвернулась, словно смутившись. — Она — мой Щит. Я не должна потерять ее.