— Так можно же было договориться! Покупать планктон, например, за энергию!
— В том-то и парадокс! Океаны-то ничьи! Это всё равно, что на Марсе руду покупать. Кому платить? Да потом пока пройдут переговоры, уже все с голода помрут! Знаешь же, сколько времени ваши правители договариваются! Типа, как бы вступить вам в ВТО, это «сказка про белого бычка». Десятилетиями договариваются об очевидных вещах!
— Господин профессор…
— Всё! Всё! Всё! И нет у нас никаких господ, все разговаривают на «ты»! Иди, езжай в стационар, руку разрабатывать. Если у тебя будут вымогать деньги какие-нибудь медсёстры или ординаторы — то ничего не давай! Скажи, допустим, что ты мой родственник! Они все этого очень боятся!
— Так у меня и нет никаких денег! Все остались в самолёте!
— А-а-а! Ты ещё не был у миграционного комиссара! Ну, ничего! Быстрее привыкнешь всех на три буквы посылать! А то эти хапуги у новичка быстро всё вытрясут! Потом тебя в миграционной службе оформят, оргномер присвоят, дадут инструктора и денег, на первое время. Все! Иди! До свидания!
— До свидания, профессор! Спасибо Вам, огромное! Я вас потом отблагодарю!
— Не надо меня благодарить! Самое главное, чтобы у нас встречи больше не было! Встреча потребуется лишь в одном случае, если у тебя будет осложнение. Но ты, я вижу, парень крепкий и у тебя всё будет хорошо. С рукой! — добавил он.
— Прощайте, профессор! — искренне сказал Рэд.
За дверью его ждал Сэм. Они сели опять в автомобиль. Со второго раза Рэд разобрал, что автомобиль без колёс и идёт он над поверхностью этой идеальной дороги, как объяснил Сэм, с помощью антигравитационного и электромагнитного полей. Рэд восхитился:
— Вот это да! Вот у вас дороги, так дороги!
Сэм, усмехнувшись, сказал:
— Это только в одном городе. По всей остальной стране, в городах в том числе, ездят только на гусеничном ходу, да и то вездеходы-амфибии!
Рэд не стал вдаваться: «От чего такая дорожная градация? И зачем по городам ездить на гусеничных амфибиях? Может, это культура такая. Экстрим?!»
Очень быстро они добрались до здания, где находился стационар. Там Рэда приняли уже по всем правилам, с раздеванием, мытьём и всякой дезинфекцией. Выдали ему и пижаму, из какого-то странного материала типа вискозы. В больнице вовсю шёл обед. В помещении столовой тётка с раздачи, с распаренным лицом диабетика, потыкав толстым пальцем в какой-то список на дисплее, прокаркала ему в амбразуру, причём её карканье перемежалось всхлипываниями и чваканьем:
— Рэд! Без оргномера! По диете диабетиков!
— Да, это я! Но я никакой не диабетик! У меня рука сломана!
— А я почём знаю?! Тут написано! Что, у диабетиков руки не ломаются?
Рэд сильно спорить не стал, рассудил: «Причём здесь раздатчица? Напутали что-то!»
Тётка плеснула ему в миску тёплого супа серого цвета, с воплем:
— Второе потом! Может, ты ещё есть откажешься, привередливые очень вы все!
Рэд устроился за пластмассовый стол, за которым сидел уже угрюмый мужик, спросив у того разрешения. Прихлебнув первую ложку супа, Рэд сразу понял, что присутствие вкуса у этой пищи добиваются лишь с помощью соли, до того похлёбка была пересолена. Но отсутствующий доселе аппетит воспрянул у него с необычной силой, и он выхлебал ложкой весь суп. Подошёл за вторым. Тётка метнула ему в тарелку черпак липкой массы и сбоку уже более аккуратно уложила котлетку, опасаясь, чтобы та не рассыпалась. Узрев в судках другие блюда, Рэд спросил:
— А гуляш с пюре нельзя ли?
— Диабетикам не положено! — всхлипнула тётка.
Рэд спорить не стал. Он философски подумал: «Потом доктора разберутся, всё равно, эта Мотя чалая ничего не изменит, только на матерки нарвёшься!»
В это время, в течение его размышлений, ворвался нудный голос мужика, соседа по столу:
— У них здесь все «диабетики». Эта больница социальная, на неё отпускается конечное количество продуктов, плюс пожертвования. Начпрод пилит всё это с главврачом и прочей шайкой, а чтобы сильно не тратить харчи, всех, кроме шершавых, записали в диабетики.