— А что, они здесь всё время живут? У него есть семья? Его что, в город не пускают?
— Да семья-то есть. Их таких много живёт, среди заброшенных полей. Мы их латифундистами зовём.
— Так что? — не унимался Рэд. — Их в город не пускают?
— Да пускают, пускают! Они и жили раньше в городе почти все. Потом началось течение латифундистов. Им кто-то уронил в головы идею, что есть пищу из планктона смертельно вредно. Надо, дескать, выращивать экологически чистую сельхозпродукцию. Вот они и подались, сердешные, по полям. Я думаю, их всех греет мысль, что они владеют какими-то землями и впоследствии станут чуть ли не королями!
— Да, в твоём предположении что-то есть!.. — задумчиво сказал Рэд. — А как же они лечатся, учатся?..
— Учатся — никак. А лечатся всякими травами, корнями. Как шаманы. Но им от этого хорошо! У них есть знатоки этого дела, знающих рецепты всяких примочек, настоек, и их за это ценят… О! Вон смотри, на траверсе ещё один киббуц!
Вдали за полем виднелись ещё одни постройки. Там вился дымок, но никакого движения видно не было.
— Эдди! Давай больше заезжать в такое убожество не будем!
— Никаких вопросов! — воскликнул покладистый Эдди. — Поедем, там есть одна рыбалка!..
— О-о! Рыбалку я очень люблю! — воскликнул восторженно Рэд, — Так это из-за того, что на рыбалку, такая разбитая дорога?
— Это самая хорошая дорога в округе!
Рэд удивлённо помолчал. Затем наивно спросил:
— Наверняка же где-то недалеко от этих латифундистов проходят магистрали энергии, от индукторов. Чего им немного не выделят?
— Магистрали-то идут… Но это же не просто провода, типа ставь трансформатор и пользуйся! Это такие волноводы, они глубоко под землёй. Энергия распространяется электромагнитными волнами по волноводам. Её преобразовать — фью-у-у! Дешевле на его чудо-двигателе всю жизнь «башку» греть!
— А они, наверное, протестуют, что им электроэнергии не дают? Демонстрации там всякие, марши протеста?
— Нет. Никто никогда не протестует.
— Как же они в таких условиях живут — ни электричества, ни дороги!
— Социологи давно подсчитали, что если у члена общества существует ежемесячный доход на пятьдесят бутылок напитка, то он никогда не будет протестовать. Этот слой общества так и зовут, «пятидесятники». Им платят пособие за освоение залежных земель в размере, чтобы купить пятьдесят бутылок, и общество испытывает социальный покой!
— А молодёжь? — вспомнил про своих сверстников Рэд. — Которые живут в городе. Я думаю, что их такое положение вещей не устраивает!
— Для них проводят всевозможные турниры с мячом. Международные команды играют в разные игры. То руками, то всеми частями тела. Проводят постоянно какие-то матчи. Ну, сломают они пару скамеек — беда-то небольшая!
Дорога, то есть канава с жижей из грязи, тянулась всё так же вдоль полей с чертополохом. Даже хутора уже не попадались на пути. Изредка с рёвом проносились встречные гусеничные транспортёры, обдавая их ГТТ грязью. На ветровое стекло из жиклёров постоянно подавалась смесь жидкости и воздуха для очистки обзора. Эдди уступил управление Рэду со словами:
— Всё равно здесь полицейских не бывает, последнего мы видели за границей города.
Рэд вспомнил, что видел, как полицейский остановил какую-то женщину и что-то ей объяснял, удерживая её документы. Рэд тогда ещё спросил:
— Что он такое внушает женщине? Что ездить необходимо с соблюдением правил?
— Нет, — кратко ответил Эдди. — Денег немного выклянчивает.
— Так неудобно же. Как это — у девушки просить денег?
— А они только у девушек и клянчат. Мужчины их посылают куда подальше — всё. А женщины же сердобольные. Дают почти всегда.
Управление транспортёром Рэду давалось легко — оно состояло из одного джойстика и напоминало детскую игрушку. Анализатор с помощью локаторов ощупывал впереди ГТТ дорогу и сам устанавливал рекомендуемую скорость. Это было единственное неудобство, потому что временами машина сбрасывала скорость, и у Рэда каждый раз создавалось впечатление, что в машине что-то поломалось. Постепенно он к этому неудобству привык, так как вообще очень легко осваивал любую технику.