— Я хотя бы маскирую этот дефект! У тебя же он льётся из ушей! За такой дефект могут и назад телепортировать. Будешь шарахаться по Тамбову, без всякой памяти и с чипом в ж…пе!
— А тебя не телепортируют? Маманя там совсем без нас соскучилась!
— Не телепортируют! Максимум — в другое время, садовником или охранником. Ты меньше пи…ди об этом! Маскируйся, лицемерь. Так все Руди живут, лицемерят. Тебе улыбаются, а сами завидуют, даже перочинному ножику! А ежели что посложнее — то стучат и пишут подмётные письма.
— А кому пишут подмётные письма?..
— Всё! Дробь! — по-морскому скомандовал Арс. — На сегодня лимит глупых вопросов исчерпан! Сливай воду, паяй радиатор!
Тем временем они подъехали к странному эллингу. Сооружение не напоминало ничего, что ранее видел Рэд. Казалось, крыша эллинга покоится ни на чём, висит в воздухе. Впоследствии оказалось, что и крыши-то никакой не было. Они вылетели прямо через крышу. Как объяснил маршрутный наземный механик, это была не крыша, а экран, назначение которого Рэд из слов механика зафиксировать не смог, не успел вникнуть. Суть да дело, но они с Арсом уже летели внутри какого-то странного аппарата, который не издавал никакого шума. Рэд сразу полез с вопросами:
— Дорого такая тачка стоит?
— Ты опять со своими идиотскими вопросами? — вспылил Арс, напряжённо восстанавливающий навыки управления аппаратом. Обе руки его были вставлены в какие-то джойстики и даже ногами он давил кнопки каких-то триммеров, отчего в панели приборов раздавались лёгкие щелчки.
— Но это же — по судовождению, про аэрокар!
— Не знаю, сколько стоит. Знаю, что их в эллингах — великое множество, и ищут желающих освоить их управление и получить лицензию.
— Так — я!.. Я!.. — завёлся с пол оборота Рэд. — Дай попробовать пролететь минут пять!
— Для этого надо аппарат серии «Т» и оформлять заявку на тренинг, а мы пока летим отдыхать и лечиться!
— Так что же, эти обалдуи Руди не учатся на пилотов? Бесплатно же?
— Да поговаривают, что это аппараты двойного назначения. В случае войны мобилизуют пилотов, и станешь мишенью для лазеров! Руди предпочитают конторщиками пыхтеть. Жрачка и жилуха всё одно, в один уровень! Зато не надо будет потом в госпитале на ожоги синтетическую кожу наращивать!
— А героизм? А подвиг?!
— Ты не в том месте говоришь! Это ты увидел, как в фэне некоторые Руди просто рвутся в подбрюшные кабины дисков палить из линемётов за алюминиевые медали. Так это специально собранная команда из свежетелепортированных. Сам догадайся, почему так часто гибнут герои на Земле? Забирают их сюда, целыми командами с морских судов. Героям — им бонусы не нужны. У них порода такая, рисковать и побеждать! А остальные —они в конторке штаны шлифуют.
В этом месте их беседа о героизме закончилась. Чисто субъективно Рэд понял, что движение прекратилось. Вскоре, минуя какие-либо коридоры и пункты проверок, они оказались в просторном холле. Арс помчался выправлять какие-то свои профессиональные документы, велев Рэду никуда не двигаться. Оставаясь без движения, Рэд вновь принялся за свои домысливания. Вдруг его осенило: «А в том ли они времени пребывают и пространстве, что были в Порту?» — при этой шалой мысли Рэд вдруг как бы очухался от путешествия, принял свойственную ему собранность и сгруппированность. Он всерьёз осмотрелся и вдруг увидел, что просторный холл — зал прилёта-отлёта — смонтирован, сделан из плит обыкновенного шифера, которые крепились на незамысловатой конструкции из труб, швеллера и двутавра. Он подумал: «Здесь что-то не так! Надо выяснить, может меня «на…бали, как славянина»?»
Сверхкоммуникабельный Рэд мгновенно познакомился с первым, ближайшим мужчиной, но, на беду, тот оказался по виду с налётом «голубизны». Рэд не был гомофобом, но относился к таким людям осторожно, предпочитал с ними не сближаться, даже косвенно! В местах, где он воспитывался, знакомства с людьми такой породы могло плохо расцениваться друзьями и близкими. Очень часто индивиды, находящиеся в пограничном состоянии, быть или не быть голубым, задают друзьям и полузнакомым вопрос:
— А почему не любят «голубых» и даже стараются их не только оскорбить, но и обидеть действием? Они что, что-то плохое людям сделали?
Некоторые малопонимающие в социологии отвечают, что, дескать, «голубые» не рубят руду, не варят сталь, не защищают Отечество, отчего от них мало пользы обществу! Но это не так! Генезис всеобщей неприязни к приверженцам однополой любви восходит к лагерной жизни. Там за колючкой педики являются «неприкасаемыми». При этом активные — те, вроде, как герои, а пассивные, «обиженные» — объект презрения. Причём «опущенный» не обязательно является пассивным педиком. Опущенный — это лагерная масть, одна из четырёх. Педиком может быть и казёл, казёл — это тоже одна из четырёх лагерных мастей. В России полвека тому назад полстраны сидело, а полстраны их охраняло. Культура, отношения в обществе, уходят корнями туда, за колючку! Тем паче, что большинство членов русского общества своих родственников-сидельцев из памяти удалили, а вторая половина о своих предках-надзирателях старается воспоминания завирать, рассказывая о их «подвигах на войне», питая свою фантазию из книжек, написанных для воспитания советского патриотизма.