— За стол садиться всегда быть бритым, в опрятной форме и поприветствовав присутствующих!
Аркадий эту науку усвоил. Боцман подарил ему чистую суконную тужурку и он с гордостью носил её. Ходить ему особо было некуда. Во многие, — даже в большинство — отсеков его не пускали. Мичманы не знали, кто он по званию. А по команде: «Офицер в отсеке!» — все должны вставать. В случае с ним — была неувязка.
По лодке также ходил слух, что «журналюгу прислали выведать, а потом будет сокращение штатов и урезание финансирования»! Аркадий сам уже уверовал, что он знаменитый журналист, вошёл в роль бесповоротно и даже делал какие-то судорожные записи. Если бы эти записи нашёл и прочитал особист, он бы подумал, что это зашифрованные сведения о секретах АПЛ. До такой степени эти записи были нелепые. Аркадия это не смущало. За годы своих скитаний он привык к разным ролям и адаптировался к обстановке очень быстро. Он часами лежал на верхней шконке, расположенной над шконкой Сергея, и даже ничего не читал. Он придумал себе версию, как его будто бы посадили в тюрьму, и он лежит в камере. Эту игру он придумал, чтобы не огорчиться, что после окончания «срока» все получат зарплату, а ему редактор наверняка ничего не даст! Вздохнув, Аркадий утешал себя: «Ничего, хотя бы кормят бесплатно — и то дело!»
Тем временем лодка Бриттова пошла на всплытие с дифферентом десять-двенадцать градусов. Решили «подышать» и связаться со штабом флота. Вся бодрствующая смена вышла на палубу пообщаться с волей. Район плавания был море Уэдела. Эту красоту мало кто видел, даже бывалые подводники. Было раннее утро. Вода искрилась, небо было ясное. Лодка шла на турбинах, шла легко, без дрожания корпуса, словно летела, и этот полёт доставлял ей удовольствие! Курс судна был ровно двести градусов, скорость под двадцать узлов. Бриттов с Сашкой и другими старшими офицерами стояли на ходовом мостике и наслаждались, что они моряки, что они в дальнем походе и мечта их детства сбылась! Вдруг снизу с палубы раздались удивлённые крики. Матросы хорошо увидели то, что сверху трудно было заметить: прямо по курсу судна на поверхности океана, перед взорами моряков, возник вращающийся круг на водной поверхности. Диаметр его был сотни, а может тысячи метров! По команде командира вахтенный штурман сделал выверку места положения судна. Он навёл секстан, проверил точное время судового хронометра и сделал доклад Бриттову. Сказал, что в данный момент АПЛ находится в центре стрима течения Гумбольдта. Не сговариваясь, старшие офицеры сразу назвали это явление — воронкообразный прогиб водной поверхности океана — «рингом». Застопорив обе турбины, моряки заметили, что лодка продолжает движение по кругу, по часовой стрелке. Первый помощник сказал:
— Всё ясно!
— Что тебе ясно? — подхватил Бриттов, — докладывай!
— Если бы мы находились в Северном полушарии, то ринг вращался бы в левую сторону.
Любой тезис в такой обстановке подхватывается. Быстро принесли из недр лодки куски пенопласта и стали кидать его в воду. Бриттов скомандовал:
— Самый малый вперёд! Курс двести десять градусов!
Когда лодка отошла от места сбрасывания кусков пенопласта, то стало совсем явственно видно, что вода в ринге движется по кругу. Старшие офицеры стали высказывать мнение, что с этим явлением необходимо разобраться. Кто-то вспомнил:
— Помните? На прошлом боевом патрулировании, когда мы шли в море Росса, дело было ночью, мы встретили светящиеся круги под водой?!
— Что за круги? — спросил офицер из новеньких.
— Светящиеся белые лучи, выходящие из одной точки. Длина их под водой была по нескольку сот метров! А если наш курс совпадал с ними, то луч как бы проходил сквозь лодку.
— Может, это косяки светящихся рыб? — вновь спросил новенький.
— Скорость движения лучей для рыб уж очень высокая! В десятки раз выше, чем даже барракуда плывёт! Создаётся чувство, что концы лучей, кажется, загибаются от скорости! — и неожиданно добавил, — И жуть такая же…
Бриттов сразу отреагировал на последнюю фразу, он произнёс:
— Офицеры! Наша задача производить боевое патрулирование, а не научными исследованиями заниматься! И если, капитан-лейтенант, вы говорите о вращении, необходимо говорить не «скорость», а «частота» вращения!
— Вот я и говорю — «чистота»… — промолвил незадачливый офицер.
Невзирая на необъятную мужественность моряков, которая квадратично удваивалась от мысли, что на тебя смотрят боевые товарищи, по спинам под меховыми куртками у них шёл холодок ужаса. Этот пронизывающий ужас был не сравним ни с чем, как впрочем, необъясним был и его генезис. Чувствуя под ногами мощь своего корабля и локоть товарищей, ни один из подводников никоим образом не выдали своих чувств. Однако, скабрёзных шуток в отношении этого явления тоже не допускали.