И вот, в эту ночь, он стал свидетелем кульминации глупости. В скейт-парк вошла группа подростков. Не его расчёт. Алекс, увлечённый своим упражнением, заметил их слишком позване. Он замер на вершине рампы, его тело напряглось. Парни были шумные, агрессивные. Один из них, самый крупный, что-то крикнул Алексу, явно вызывая на конфликт.
Иван видел, как по спине Алекса пробежала судорога. Он видел, как его плечи сгорбились, готовясь к трансформации. Он видел, как в его глазах вспыхнул тот самый золотистый огонь ярости, который невозможно скрыть. Ещё секунда — и мальчишка выдаст себя на потеру этим пьяным щенкам. А потом пойдут фото, видео, слухи. И щупальца «Когтя» протянутся сюда.
У Ивана возник импульс. Резкий, животный, почти неконтролируемый. Выйти из тени. Рыкнуть. Не человеческим голосом, а таким, от которого стынет кровь в жилах и бегут, забыв обо всём. Разогнать этих мальчишек. Дать Алексу время прийти в себя, скрыться. Помочь своему.
Он даже сделал полшага вперёд. Воздух в его лёгких сжался, готовый издать низкочастотный рёв.
Но тут же, как обухом по голове, его ударила его же собственная догма.
ПЕРВОЕ ПРАВИЛО: СВОЕГО НЕТ.
Он не его свой. Он — угроза. Хаос. Слабое звено.
Импульс был подавлен. Утоплен в ледяной воде дисциплины. Иван отступил обратно в тень, сливаясь с бетонной стеной. Он просто наблюдал.
Алекс, к его удивлению, справился сам. Он не превратился. Он глубоко вдохнул, разжал кулаки и, что-то пробормотав, просто развернулся и ушёл, игнорируя насмешки. Парни, не получив ожидаемой реакции, вскоре потеряли к нему интерес.
Иван выдохнул. Кризис миновал. На этот раз. Но он был как сапёр на минном поле, где кто-то другой бегает с зажжённой спичкой. Рано или поздно грохнет.
Финал
Через несколько дней, возвращаясь с утренней смены, Иван уловил на ветру знакомый запах. Не городской смог, не выхлопы, не пища. Это был запах дыма. Но не деревянного, а специфический — палёная шерсть, пластмасса, металл и… пепел. Пепел его рода.
Ветер дул с северо-востока. Как раз оттуда, где, по его старым сведениям, ещё пытался держаться один из последних кланов. Тот, к которому когда-то, давным-давно, принадлежал и он. Пока не понял, что клан — это могила.
Он остановился, поднял голову, втягивая воздух, анализируя его, как сложную химическую формулу. Да. Бой. Уничтожение. «Санитары» поработали на славу.
Он не почувствовал горя. Не почувствовал ярости. Не почувствовал ничего, кроме холодного, безличного удовлетворения. Его теория подтвердилась. Естественный отбор. Слабые и глупые гибнут. Те, кто цепляется за старые понятия о «стае», о «чести», о «территории» — они обречены. Они — динозавры, не понимающие, что метеорит уже упал.
Он пошёл дальше, к своему дому. Его шаги были твёрдыми и размеренными. Он подошёл к своей двери, проверил первую щеколду — на месте. Вторую — на месте. Магнитный замок — в порядке. Пылевая ловушка на пороге — не тронута.
Он вошёл внутрь, закрыл за собой дверь, повернул все три замка. Щёлк. Щёлк. Щёлк.
Он был в безопасности. Он был последним. Не последним из какого-то великого рода, не носителем древней крови. Он был последним разумным представителем своего вида в этом безумном мире.
И его это совершенно устраивало. Своих нет. Есть только он. И это — единственный путь к выживанию.
Конец