Больше всего он любил, как отец играет "сербиянку". Крохой он просил отца сыграть ему сербиянку перед сном вместо сказки. А когда мама рассказывала ему сказки на ночь и в них была прекрасная принцесса, Антошка всегда ей подсказывал:
- И её звали Сербиянка!
Становясь старше, Антошка научился от отца игре на гармошке, играл плясовые, но всё одно сербиянка была его любимой мелодией. Ему нравилось даже само слово сербиянка, оно каталось во рту, как шарик, и было такое тёплое и домашнее.
Нравилось, как пляшут гости у них в доме сербиянку, выстукивая каблуками по половицам дроби и выпевая под гармонь частушки.
У каждого было по десятку своих любимых частушек, которые никогда не повторялись, создавали особый и каждый раз новый сценарий пляски.
У отца любимой частушкой была
Сербиянка, сербиянка,
сербиянка модная
Бери ложку, ешь картошку
не ходи голодная.
Мама Антона в девках была очень бойкой и знала множество частушек. Иногда она, смеясь, рассказывала:
- Папка ваш был первый парень и жених на деревне, пришёл с фронта грудь в медалях, чуб кудрявый выпустит из под фуражки, глазами как жеребец молнии метает на девок, а уж, как играть на гармошке станет, то тут любая красавица готова за ним, куда скажет, пойти.
Мне чтобы завоевать и отбить его у подруг пришлось так плясать в молодости, как сейчас ни одна девка не пляшет.
Гармонист, гармонист
Я тебя уважу
Твои кудри расчешу
Вазелином смажу.
Уже в школе Антон играл на гармошке и баяне и знал всю историю танца сербиянка.
Сербиянка балканский танец и в Россию его завезли цыгане, а до него была кадриль, которая постепенно видоизменялась, в неё вводились свои фигуры, и мелодия сербиянки сразу вписалась в этот танец.
Начиналась кадриль с приглашения на танец, тройка из парня и двух девок приглашала парня, отсюда ( три притопа, два прихлопа), Тройка отходит спиной на место а парень идёт за ними и всё это под припев частушек
Сербияночку плясать
надо осторожно,
не коси глаза на девок,
оступиться можно.
Дойдя до "стенки", парень начинает выделывать коленца, потом выбирает подругу, и они отходят.
Сербияночку плясать
нужно соображение.
Сначала - дроби, дроби, дроби,
а потом - кружение.
Антон пробовал играть сербиянку и на баяне, но звучала она и оживала только под гармошку. Что - то родное и близкое жило в этом цыганском ритме. Может, привлекала в нём именно русская удаль, рвущаяся с мелодией из груди и заставляющая ногами стучать так, словно пытаешься проломиться, куда то в неведомое.
А слова частушек нужны были только для того чтобы выкинуть вместе с ними из себя тревогу и беспокойство, скапливающееся где то под сердцем, от непонимания своего человеческого существования.
Быстро летит время, омывая собой нашу жизнь, меняя многое на совершенно иное. Так отошли с поколениями отцов и дедов их танцы, а на смену им пришли другие. Но всё одно прорывается иногда сербияночка под гармошку сквозь визгливые завывания и гром нынешней музыки далёким отголоском прошлого.
И тогда рождается в душе, услышавшего её человека, нечто родное и вечное, неуловимое и зовущее, куда- то в другой мир, мир мечты и недосягаемых новых чувств.
Вот и Антона время сделало юношей и отправило на встречу с самостоятельной жизнью. На проводах в армию не обошлось без гармошки, пляски и частушек. Сербиянку играл и отец Антона, и он сам, плясали все.