- Получится просто куколка, - Маль сидел рядом и так же смотрел на нее.
- Ошибка, - бросаю недовольно.
- Еще рано судить, - не соглашается он.
Время течет размеренно. Секунда за секундой, а мы просто сидим и смотрим, как она дышит, слушаем медленный ритм ее сердца, что постепенно ускоряется.
Тук-тук. Тук-тук.
Спустя сто двадцать четыре минуты и сорок одну секунду, этот ритм становится невозможно быстрым для любого обычного человека.
- Пора.
Встаем с дивана и подходим к кровати с разных сторон.
Одеяло летит на пол. Следом за ним и одежда, в которой Лена легла спать.
Идеальное, юное тело под нашими руками выгибается в агонии, что все больше сотрясает молодую вампиршу.
Стук сердца был уже просто оглушительным. Поэтому не теряя времени, зажали руки и ноги девушки, и одновременно пробили ей грудную клетку, когтями разрывая ее сердце на пополам.
Глава 3
Лена
Просыпаюсь с резким выдохом и сразу сажусь.
В первый момент не понимаю, где я, но воспоминания прошлой ночи плавно возвращаются, придавливая своей незыблемостью.
Вот я сбегаю из дома. Камень, что летит в переднее боковое стекло машины. Бег. Толи алкоголики, толи наркоманы, что решили развлечься. Сопротивляюсь. Меня душат. Земля. Кровь на запястьях, что я жадно пью. Маль. Карис. Комната. Сон.
От последнего воспоминания тело трясет. Воздух резко покидает легкие. Пытаюсь вдохнуть, но не могу, да и не нужен от мне особо. Сердце в груди бьется отчаянно медленно. Неправильно. Взглядом пытаюсь зацепиться хоть за что-то. Но комната слишком большая, слишком дорогая. Не моя.
Чужая.
И я чужая в этом месте. Месте, ставшем сегодня для меня ночлегом. Но и только.
Прикладываю трясущуюся руку к груди, надеясь в стуке сердца, хоть и медленном, но моем, почувствовать опору.
Но и тут меня ждет сюрприз.
Сердце, то, что слева, бьется медленно и ровно, так же медленно и ровно, как и то, что справа, а ночной сон уже не кажется просто кошмаром.
От бессилия хочется плакать, но видимо мой новый вампирский организм не знает такой функции. Хочу закричать, но для этого нужно сделать вдох, а я не могу.
Смотрю на свои руки, а они словно не мои. Пропали маленький шрамик от детского падения, родинка возле мизинца, исчез даже легкий пушок от запястья до локтя. Да и запястья стали словно тоньше.
Никогда не знала, что такое панические атаки, но, кажется, была готова словить одну из них.
Руки не тряслись. Я не задыхалась. Не было слез или черных кругов перед глазами. У меня не получалось даже в обморок упасть. Я просто замерла. Было ощущение, что я тут и в то же время где-то очень далеко.
- Лена, доброе утро. Как самочувствие? Выспалась? Мы тут тебе завтрак принесли, - слышу голос Маля, но не могу никак отреагировать.
Раздается тихий звон посуды, а у меня перед глазами словно кадры из фильма ужаса, как они с Карисом синхронно пробивают мне грудную клетку, чтобы разорвать сердце напополам.
Теплые пальцы обхватывают мой подбородок и поднимают голову вверх.
- Лена сделай вдох, - спокойный голос Кариса, бьет по нервам, но это слишком мало чтобы вернуть меня.
Не знаю сколько он ждёт моей реакции, а потом подхватывает на руки и куда-то несет. Потом останавливается и ставит меня на ноги, ну то есть пытается, так как я сразу падаю на колени.
Я слышу, как сбоку трещат дрова в камине, и это очень красивый и приятный звук, но он так же не способен вывести меня из моего состояния.
- Маль тебе говорил ночью, что мы условно бессмертны, - говорит мне, присаживаясь на корточки рядом. - Так вот нас действительно крайне сложно убить, потому что мы почти не чувствуем боли и быстро регенерируем. Но нельзя регенерировать, если ты-пепел.
С этими словами он берет мою руку в свою и помещает их в огонь.
Сначала я чувствую живое тепло, что распространяется от наших переплетенных пальцев. Потом тепло огня, что быстро перерастает в жар, а затем в жгучую боль.
И это работает. Сознание резко возвращается, а с ним и осознание, что как бы не изменилось мое тело за эту ночь, оно все еще мое. И то, что ему причиняют боль мне не нравится.
Резко дергаю руку на себя, но Карис не отпускает, продолжая удерживать наши руки в огне. А еще смотрит мне в глаза. Твердо. Настойчиво.
Делаю вдох и кричу, повторно пытаясь вырваться. И он отпускает.
- Вот видишь, ты все же можешь дышать, - говорит спокойно, а потом поднимается с колен и идет куда- то в сторону.
Не слежу за ним, баюкая пострадавшую конечность.
- Да не переживай ты так о своей руке, - вздрагиваю, поднимаю голову.
Маль сидит в кресле, вольготно закинув ногу на ногу, и с ленивой улыбкой наблюдает за мной: