Выбрать главу

— Взять по ощущениям, — прочла фея.

Эмма выругалась. Потом выругалась ещё раз — и никак не могла успокоиться:

— Это кофе я могу варить по ощущениям! Я знаю как! А эту вашу магическую солому я не ощущаю!

— Не кричи, пожалуйста, — попросила фея. — Мне кажется, я пойму, сколько нам нужно, только…

Она перевернула страницу и затихла, уставясь в тетрадь так, будто увидела привидение.

— Что там?

Эмма заглянула ей через плечо. Наверху разлинованной страницы была приписка, обведённая красными чернилами: "В особо трудных случаях млечного цвета может оказаться недостаточно, и тогда следует использовать пыльцу фей".

— И где у Ника пыльца фей? — бодро спросила Эмма. — Ты видела?

Тони обернулась, и глаза у неё стали влажными и несчастными.

— У Ника нет пыльцы… Она у меня.

На секунду у Эммы мелькнула мысль, что фея её стащила. Но нет, конечно же, нет! Для этого она слишком хорошая девочка.

…Кофейня Ника оказалась единственным уголком магического мира, где фея, потерявшая крылья и силу, могла находиться, не завывая от фантомных болей в лопатках и не сходя с ума от пустоты в душе. Удивительно, что она вообще выжила. Без своих садов, где всё напоено и овеяно пыльцой. Тем, что другим даётся за большие деньги, феи просто дышат, это часть их естества, и отнять у Антонии сады было всё равно что отнять воздух.

Ник держал немного пыльцы про запас и отдал её своей временной постоялице со словами: "Тебе нужнее". Этим подарком Тони и спасалась, расходуя по чуть-чуть, чтобы хватило как можно дольше.

А теперь глупая девчонка чувствовала себя виноватой. Обделила она, видишь ли, посетителей кофейни, нуждавшихся в ценном ингредиенте… И вообразила, что кровь из носа должна поделиться частицей своей жизни с этой клушей в зале.

— Она не клуша, — обиделась за свою подопечную Тони. — А я не умру без пыльцы, я понемногу приспосабливаюсь. Правда!

Отрывистыми движениями Эмма достала из тумбы кастрюлю, из холодильника — пакет ультрапастеризиванного молока.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ладно, сделаю вручную, как по рецепту.

Она со стуком распахнула дверцу шкафчика с рабочей одеждой и повязала фартук.

— А ты дуй пока в зал, глянь, как там парни справляются. Молоку всё равно настояться надо. Потом зайдёшь, отсыплешь, сколько чего положено...

***

Амора и фея с видом заговорщиц покинули зал. Просто взяли и удрали! И явно не на пять минут.

Айк посмотрел на дракона, дракон — на него. Похоже, им в головы пришла одна и та же мысль: "Влипли".

Входная дверь как раз впустила в кофейню метельный вихрь и какого-то типа в старомодном плаще с меховой пелериной. Дракон потащился изображать привратника, а Айк хлебнул из чашки, оставленной Эммой, и со вздохом встал к кофемашине.

Впрочем, всё оказалось не так страшно. За сорок минут на огонёк забрели всего два новых посетителя. Проблем с ними не возникло: капучино в зубы, и сиди глотай. Дракону пришлось сходить за кулебякой для Одинокого Гнома, а вдогонку ещё и за капустным пирогом. Предатель будто стремился набить брюхо на год вперёд. И ведь не откажешь!

Когда-то Ник прямо запретил Айку даже приближаться к поганцу: "Смотри на него, как на историческую достопримечательность. Ты же не будешь ломать статую полководцу древности, потому что при жизни он вёл себя не лучше сумеречника". Вообще-то, в молодости Айк так и сделал — расколотил бюст Лиссандера Кровавого за всё хорошее. Но сейчас он больше думал об Эмме и, когда дракон вернулся из кухни, спросил с нетерпением:

— Ну! Что они там делают?

— Колдуют, — усмехнулся тот.

За окном уныло завывал ветер, стаи белых мух летели с такой быстротой, словно за ними гнались исчадия бездны. Самому Айку холодно не было, но несмотря на весёленькую ёлку, свечки на столах и уютный кофейный дух, посетители сидели над своими чашками, нахохлившись, как озябшие вороны.

— Надо бы растопить камин, — сказал дракон, и Айк с ним согласился.

Наконец-то мужская работа.

Камин у Ника был солидный, устроенный на старинный лад и с пониманием дела: топка такая, что кабана зажарить можно, труба шатровым навесом, резной карниз, витая решётка. Красота! У камина был только один недостаток — ближе всех к нему сидел Гном. Выбрал, гад, тёплое местечко.