Тони не знала, что сказать, да Том, кажется, и не ждал ни советов, ни подсказок. Возможно, ему просто надо было выговориться.
Вдруг повеяло стужей. Ксавьер, присевший у стойки передохнуть, резко соскочил со стула и двинулся к дверям походкой хищника, готового к неминуемой схватке. Тони обмерла: у порога клубился мрак. Секунда, две — и он оформился в человеческую фигуру, с головы до ног укутанную во тьму, словно в плащ.
Это и был плащ — плащ сумеречника. Тони таких никогда не видела, но знала, как они выглядят из книг и рассказов очевидцев, поэтому узнала безошибочно.
Вошедший был высок и плечист, тень от низко надвинутого капюшона извивалась, как живая, скрадывая его черты.
Они с Ксавьером встали лицом к лицу, и сердце у Тони прыгнуло к горлу.
Шрамопалый Айк, которого будто ветром выдуло из-за стойки, занял позицию левее, но не спешил переходить к действиям. Бойня в кофейне им не нужна. Да и много ли могут двое бессильных против сумеречного колдуна? А новый гость явно был таковым — иному плащ бы не подчинился.
— Изумительно, — прозвучало рядом, точно сквозь войлок, и Тони вздрогнула.
Том смотрел на разыгравшуюся сцену с восторженным любопытством и без толики страха. Другие гости тоже не выказывали беспокойства. Что они видели, Тони сказать не могла. Сумеречники умели отводить глаза и туманить разум. Лишь некоторые уроженцы магических миров тревожно перешёптывались, понимая, кто завернул в гости.
Ксавьер и сумеречник обменялись несколькими словами, и Ксавьер, отступив в сторону, сделал приглашающий жест. Всё верно: любой, кто вошёл, будь он хоть исчадие бездны, вправе получить свою чашку кофе.
По другую сторону камина появился ещё один столик. За него и уселся сумеречный колдун.
Тони поймала взгляд Одинокого Гнома. В нём плескался страх.
А писатель Том следил за происходящим как зачарованный.
— Сегодня мне и в самом деле чертовски повезло, — сказал он, доставая из кармана блокнот и ручку.
— Вы даже не представляете насколько, — пробормотала Тони.
***
Сумеречник в кофейне, загрызи его свора!
Если бы мир перевернулся, а снега за окном превратились в кипящую лаву, это потрясло бы Айка не в пример меньше. Он был на взводе, он не спускал с врага глаз, загубил две порции отличного кофе, не промыл вовремя капучинатор, и Эмма прогнала его от машины. Эта невероятная женщина была поразительно спокойна; фея продолжала порхать по залу, разнося заказы, и даже дракон пару раз поворачивался к сумеречнику спиной. А тот сидел у зашторенного окна и пил кофе. Пил. Кофе. Как обычный человек, забери его Аид!
— Интересно, что у него за беда, — полушёпотом сказала фея, принимая у Эммы порцию аффогато — мороженого, залитого крепким горячим кофе. — Девушка бросила, или кризис среднего возраста одолел?
Айк глухо рассмеялся. А и правда! Подумаешь, сумеречник. Порченая, разбойная душа, породнившаяся с бездной по доброй воле, заглянула на огонёк. Ник бы и глазом не моргнул. Говорят, львы на водопое не едят ланей и зебр. Какой-то фантазёр придумал назвать это водяным перемирием. А у них тут перемирие кофейное. И пока сумеречник его соблюдает, пусть ест и пьёт сколько влезет.
Айк позволил себе отлучиться в уборную, а выходя, услышал женский вскрик: симпатичная брюнетка заглядывала под стол, поджимая ноги. Её компаньоны, два парня и девица, беспокойно озирались.
И сумеречника вроде не обвинишь. Сидит спиной, тихий, как улитка под листом…
— Оно пробежало у меня по ноге, — тараторила брюнетка. — Говорю вам, это крыса!
Слово отозвалось в крови охотничьей дрожью, и Айк понял шестым чувством, которое не раз выручало его там, откуда возвращались немногие: трещотка не врёт. А вот что это за крыса и крыса ли…
— Может, тебе показалось? — предположил один из парней, и Айк решительно шагнул к их столу:
— Конечно, показалось, мадам! Тут сквозняк от дверей.
Он кивнул в сторону уборной, куда как раз кто-то вошёл, а сам в это время обшарил взглядом пол, деревянные панели с декоративными выемками, полки и сцену, выросшую рядом с музыкальным автоматом, который сотрясал воздух бодрыми оркестровыми пассажами.