Трос перекинули через балку. Айк стравливал его потихоньку, и Ксавьер опускался вниз медленно, аккуратно продавливая снег, пока не ощутил под ногами твёрдую опору. Глянул наверх в белый колодец, на пятнышко тьмы и одинокую звезду высоко-высоко. Потом наглухо укутался в башлык, нащупал руками в перчатках стену и двинулся вдоль неё.
Его тут же засыпало, но он шёл, сдерживая дыхание, тяжело пробивая своим телом снежную массу, и дошёл сначала до окна, а потом, наконец, до ряда металлических коробов с решётчатыми провалами.
К этому моменту лёгкие уже жгло огнём, и он дёрнул трос: вытягивай!
***
Фея слишком беспокоилась, и Эмма утянула её в кухню:
— Пойдём, полистаем тетрадку. Мальчишки вернутся усталые. Хочу сделать им какой-нибудь особый кофе, укрепляющий и бодрящий. Во всех смыслах, — она поиграла бровями и получила в ответ хмурый взгляд: не время для фривольных шуток. — Да не переживай ты. Подумаешь, разгрести пару сугробов и запустить какой-то вентилятор! Ах да, ещё изловить мелкого паразита. Для того, кто сжёг половину сумеречного измерения и закрыл брешь в бездну, это раз чихнуть. — Эмма легкомысленно улыбнулась. — Ты же их видела, они ловкие, как коты. Даром что один собака, а другой ящерица.
Антония поёжилась:
— Может, им помощь нужна.
— Даже не думай! Мужчины по натуре охотники, вот пусть и охотятся. А мы будем сидеть у очага и варить им медовуху. Кстати, ты какой чай любишь, цветочный?
Эмма выпила уже чашек пять кофе, и ей хотелось разнообразия.
— Можно липовый, — отрешённо ответила фея. — Он и правда медовый. Можно с жасмином… А если у них не получится? Мы же не знаем, что на самом деле с этими вентиляторами. Вдруг их уже не запустить?
— А если не получится, — отрезала Эмма, — значит, они найдут другой способ. Мужчины, если, конечно, они мужчины, а не тряпки, не признают поражений, а этих двоих ещё и распирает доказать, как они круты. По-прежнему, несмотря и вопреки. Если надо, они кофейню по кирпичику разберут. И ничего с ними не случится, брось забивать себе голову!
Они отыскали на полках банки с чаем и травяными сборами, разрезали маленький лимонный тортик, и Эмма посетовала, что за эту ночь хорошенько поправится.
— Думаю, твой Айк не будет против, — заметила Тони, усаживаясь над тетрадкой.
— Да ты язва! — развеселилась Эмма.
Снаружи послышался какой-то стук. Обе вздрогнули. Фея посмотрела на снег за окном и закусила губу.
— Хоть бы Ник вернулся поскорее. Как ты думаешь, он сумеет войти в наше безвременье? Это ведь его кофейня, его место силы.
— Боюсь, что нет, — Эмма вычистила из холдеров остатки заварки и запустила промыв кофемашины. — Если бы это так работало, он мог просто остановить время, сходить по своим делам, а мы бы ни о чём и не узнали.
— Ты права. Даже высшие не могут всего.
— Высшие! — Эмма презрительно фыркнула. — Наш Ник даст этим снобам сто очков вперёд.
— В каком-то смысле, наверное, — согласилась Антония. — Пусть раз в году, пусть желание всего одно, и нельзя выбрать чьё, зато абсолютно любое, даже самое немыслимое!
— Хорошо, что народ в зале об этом не знает. А то что бы тут началось.
— На самом деле люди редко желают немыслимого, — сказала Тони с неожиданной рассудительностью. — Сокровенные желания просты... Смотри, кажется, я нашла. Для восстановления телесных сил и душевной бодрости, а также для предупреждения простуды в зимнее время следует приготовить кофе с имбирём и гвоздикой, добавив в него лепестки крокуса солнечного. Так странно…
Она помолчала.
— Когда я первый раз ночевала здесь, в кофейне, мне приснился древний шаман, огромный, мускулистый и бородатый, как горный тролль. Он был совсем не похож на Ника, но во сне я знала, что это Ник. Весь в татуировках, на шее костяные бусы, на руках браслеты из кожаных ремешков и сушёных ягод. Перед ним на костре варилось зелье, и он бросал туда как раз имбирь, гвоздику и крокус солнечный...
— Интересно, — протянула Эмма. — Я тоже пару раз тут ночевала, были обстоятельства. И мне тоже приснился Ник. Только я видела его весёлым молодым парнем в клетчатой рубашке. И звали его Марк.
— Почему Марк? — удивилась Тони.
— А почему Ник?