— Ты сам-то кто — волк?
— Волкодав, — огрызнулся Айк.
Он слишком стар и слишком много видел, на этот раз он не поддастся.
Эмма повернулась к холодильному шкафу.
— Ну что, пёсик, посмотрим, что тут у нас?
— Не называй меня так!
— Как скажешь.
Она растворила двойные двери, и Айк присвистнул:
— А старый прохвост неплохо подготовился!
Пышные пироги с начинкой на любой вкус, пицца и бургеры для любителей человеческого фастфуда — ночь впереди длинная, одними десертами сыт не будешь.
Эмма осмотрела печку с магическим элементом, нашла в меню программу "С пылу с жару", которая делала разогретую пищу неотличимой от свежеприготовленной, и с удовлетворением кивнула.
Айк тихо склонился к её волосам, втянул носом медвяно-пудровый запах.
Она вдруг обернулась, взглянула на него в упор. В её зрачках прыгали чертенята, и Айк, смешавшись, отступил на шаг.
Во втором шкафу обнаружились собственно десерты. Печенья разных видов, имбирные пряники, шоколадные и ореховые пирожные — все под плёнкой на отдельных подносах друг над другом, будто курочки на насестах.
— Когда только успел настряпать, — буркнул Айк.
— Насколько я знаю, — сказала Эмма, — на Последнюю Ночь Ник заказывает выпечку у мучных фей.
— Так эта из них? — Айк кивнул на дверь, за которой осталась девчушка в брючках, похожая на тень — в чём только душа держится.
— Нет. Эта обычная, цветочная. Из тех, что летают в Зачарованные сады за пыльцой, а без неё чахнут, как розы без полива.
Айк помедлил.
— А он… тот самый?
Он сам не понимал, почему спрашивает у неё — в конце концов, она тоже видит их всех в первый раз. Но разве те, кто ведают любовью, не должны читать в душах?..
— Говорят, сумеречники назначили награду за его голову, — шёпотом сказала Эмма.
Айк нахмурился.
— Немного доблести её получить.
— Тише!
Дверь открылась, и тот, о ком он спрашивал, весь в чёрном, заполнил собой проём. Вроде и мощным его не назовёшь — ну рост, ну плечи, так что, и не таких видали. А поди ж ты. Глаза, как пистолетные дула, уставились прямо на Айка.
— Я Ксавьер Солар, тот, кого называют огненным бичом сумерек, и я не скрываюсь.
Из-за его спины испуганно высунулась фея: глазищи в пол-лица, сама прозрачная, как привидение.
Эмма радушно улыбнулась:
— Рада познакомиться, Ксавьер. И?..
— Антония, — откликнулась фея. — Можно Тони.
— Не стойте на пороге, — поторопила амора. — Заходите, тут дел полно.
Какая женщина!..
***
За окном в непроглядной тьме кружились первые снежинки. Парням взбрела блажь спуститься в котельную проверить оборудование — будто они что-то в этом смыслили, а Эмма с феей остались разбирать особые запасы Ника.
Хотя, может, и не стоило.
Сорта кофе, ступень крепости, степень обжарки и помола, специи, молоко, сливки, корректировки настроек, — всё это не то чтобы совсем ерунда, но тут напортачить нестрашно. Другое дело — магические ингредиенты. Ник работал с ними виртуозно, Эмма видела, и сама пробовала кое-что по мелочи, под его присмотром, само собой. Одна ни за что бы не рискнула. Хватит, учёная. С магией легко заиграться — даже со своей, кровной, которой дышишь, живёшь, считаешь её продолжением себя, послушным, как собственная рука или голос. А — с чужой? Малейшая ошибка, и жизнь летит под откос... Но как не рискнуть, если в том и суть нынешней ночи: угостить каждого глотком чуда, подарив шанс изменить свою судьбу?
— Златоцвет дивотворный, — прочла фея на пузатом синем пузырьке.
У неё был хороший голос, высокий, как у всех фей, но мягкого, тёплого тембра. Мужчинам должно нравиться, машинально отметила Эмма, разглядывая этикетки на банках-склянках-коробчонках. Всё было подписано и расставлено по алфавиту. Одна беда: двух третей этих названий она не знала. И никаких пометок — от чего, для чего, сколько?