— Зачем ты говоришь им, что Ник скоро вернётся? — упрекнула Эмма, ставя на подносик тарелку с медовым пирожным.
Тони недоумённо посмотрела на неё:
— Он сам сказал, что будет здесь до полуночи. Не так долго осталось.
— Почти девять часов… Он никогда не оставлял кофейню в Последнюю Ночь. Если сделал это, значит, готов на крайние меры. Кто знает, объявится ли он вообще.
— И что ты предлагаешь? — рассердилась Тони. — Сказать им, что сегодня заслоны рухнут и исчадия бездны захватят мир?
Неся заказ Харперу, она увидела, как гном отпил из своей чашки, тряхнул бородой и приложил к глазам толсто сложенный платок.
— Никогда не встречал здесь гномов, — заметил Ксавьер, когда она вернулась к стойке.
Он уже не торчал в дверях, а сидел на барном стуле. Эмма сделала ему кофе со сливками.
Тони согласно кивнула. Все знали, что гномы не имеют обыкновения болтаться неприкаянными по чужим мирам, у них большие крепкие семьи и дружные общины, где в случае беды никого не оставят без помощи и участия. Гномы не теряют веры в себя, не впадают в отчаяние и не льют слёз. В конце концов, для этого они слишком практичны.
— А я видел, — заявил Айк, навалившись локтями на стойку. — Вы что, не поняли? Это же Одинокий Гном!
***
Тон у шрамопалого наёмника был ожесточённый, едва ли не зверский, а выражение лица такое, словно он открыл им тайну, за которую могут убить.
— Я думала, это легенда, — сказала Антония, заправив за ухо терракотовую прядь, и Ксавьер подумал, что этот цвет, пожалуй, не так и плох.
Затем он повернулся к Айку:
— Если Одинокий Гном когда-то и жил на свете, на его костях давно выросла трава.
— Он же проклят, он не может умереть, — возразил тот.
В углу ожил музыкальный автомат. Зазвучало что-то из классики, лёгкое и светлое, что часто играют на праздники. Огни на ёлке замигали в такт.
— Ну-ка, мальчики-девочки, — сказала Эмма, — напомните мне, что там за история. Я плохо училась в школе.
И она поставила на стойку дымящийся кофе с пряным запахом жарких широт, который смутно будоражил чувства.
Первой откликнулась Антония:
— Очень давно, в те времена, когда исчадия бездны проникали даже в человеческие миры, а сумеречники разоряли целые города, вышло так, что небольшой гномий клан лишился дома. Один из высших милосердно согласился приютить изгнанников на своей земле, в тёплой уютной долине, которую охраняли драконы.
Ксавьер ждал, что Тони посмотрит на него, но чашка Эммы стояла прямо перед ней, и взгляд туманных глаз был устремлён в глянцевую кофейную тьму с пузырьками по краям.
— Чтобы попасть в долину, надо было перейти неприступные горы. Беглецы обратились к лучшему гномьему проводнику. Он взял плату, но завёл их в ловушку. Сумеречники перебили всех, от мала до велика, и забрали их богатства. Когда об этом стало известно, родной клан отрёкся от предателя, а высший наложил на него проклятье. Одинокий Гном обречён до конца времён скитаться по свету, не находя приюта, и бесконечно сожалеть о том, что совершил…
— Вот я и говорю, — вмешался Айк. — Гнать его взашей.
Занятно, подумал Ксавьер. Наёмник явно многое повидал. Откуда такая горячность? Тут словно бы что-то личное, хотя гном, войдя, лишь мазнул по их компании взглядом, ничем не выделив шрамопалого. Вряд ли они знакомы.
— Неизвестно, что там было на самом деле, — заметил Ксавьер.
Айк кровожадно ухмыльнулся:
— Может, пойдём и спросим?
— Не валяй дурака, — сказала Эмма.
— Здесь не судят и не карают. Здесь каждый имеет право на свою чашку кофе, — напомнила Тони девиз кофейни.
Она была, как цветок, который долго держали без света. Ксавьер смотрел на голубые жилки на её виске и тонкой шее и вспоминал, как горели сумеречные небеса…
В ушах тренькнуло, и Антония поспешила встречать нового гостя. Двигался он угловато, по-рыбьи таращил глаза — кто такой, неизвестно, но мало ли на свете разных существ. Следом, друг за другом, явились трое из человеческих миров, и каждого она усадила, каждому подала кофе и десерт, лёгкой тенью порхая между столами, точно у неё по-прежнему были крылья, и ей даже в голову не приходило, что это мог взять на себя кто-то ещё.