— Как же можно не выполнить такой государственный приказ? Это же… вероломство, — Лехт все еще не хотел расставаться со своей победой.
— Видите ли, Иоханнес Александрович, — наставительно заговорил Алексеев, — у этих людей есть формула: государственный приказ попирать нельзя, его обходить должно. Вот и обходят. Разными путями. Могут забыть, а потом — через год — наказать за нерадивость какого-нибудь стрелочника. Могут не так трактовать — дорогое время уйдет на споры, уточнения. Могут доложить — возникли новые обстоятельства. Короче говоря, есть тысяча путей и тысяча возможностей. Вот почему советую вам — не обольщайтесь речами. Даже приказами. Туров, Королев и Долгин не откажутся от силикатобетона. В этот банк они вложили весь свой капитал. И уж конечно не допустят его банкротства. Ясно?
Деловой язык многоопытного Георгия Ивановича вернул Лехта к реальной действительности. Он уже не торопился звонить в Таллин.
— Что же вы мне советуете? — спросил Лехт.
— Не уступать, как говорится, стоять насмерть, — улыбнулся Алексеев.
— Это я и делаю все эти годы, — сказал Лехт.
— Вот и отлично. И кажется, достигли многого. Очень многого, Иоханнес Александрович. Желаю успеха. — Алексеев пожал руку Лехта и быстро ушел вверх по улице Горького.
События того дня оказали неожиданное влияние и на судьбу Турова. Хоть он и одобрил позицию Королева и принимал деятельное участие в подготовке приказа, но рассеять «неприятное впечатление», как выразился его друг, не удалось. Ему вернули мягкую красную папку с анкетами и «объективкой», дали понять, что теперь не время докладывать его дело. Пусть успокоятся страсти. Пусть забудут о Лехте и его силикальците. И тогда можно будет вернуться к предполагавшемуся назначению.
Глава седьмая
— Вы будете выступать? — Туров повернулся к Лехту.
— Пожалуй, — ответил Лехт и медленно пошел к трибуне, неся с собой тяжелый портфель, словно он был наполнен не бумагами, а силикальцитными камнями.
— Может быть, прежде всего вы расскажете нам о силикальцитных заводах в Италии и Японии? — предложил Туров. — Вы не возражаете, Иоханнес Александрович?
— Конечно нет,— ответил Лехт, — охотно расскажу. Но что именно вас интересует?
— Ну, все ли там в порядке? — спросил Туров.
В зале наступила напряженная тишина. Туманная фраза Турова достигла своей цели. У всех создалось впечатление, что Туров что-то знает, но не хочет говорить. Или главный его козырь припасен к финалу?
Лехт открыл свой портфель, начал искать в ворохе бумаг нужные записи и фотографии. В зале прислушивались к бумажному шелесту, словно в туго набитом портфеле происходила какая-то химическая реакция, имеющая самое непосредственное отношение к силикальциту. Но вот шелест прекратился — Лехт вытащил схемы, чертежи, фотографии и показал притихшему залу.
— Три советских инженера, — начал Лехт, — отправились в Италию, в город Каяццо, для наладки первого итальянского силикальцитного завода. Это вблизи реки Валтурно. Надеюсь, вы знаете, что на берегах этой реки дрались солдаты Гарибальди.
Лехт поднял над трибуной схему завода и фотографии.
— Я хочу, чтобы вы представили себе этот завод. Вот здесь, на третьем этаже, — весовые дозаторы непрерывного действия: они снабжены высокочастотными вибраторами. При частоте вибрации в сорок тысяч колебаний в минуту песок и известь становятся как бы текучими. Отсюда непрерывная струя идет в дезинтегратор,— его загорелая и напряженная рука задержалась на этой точке. — Должен заметить, что на первый завод в Италии поступает не очень хороший песок. Он добывается из реки Валтурно, в нем много примесей. И все-таки силикальцит получился красивый.
Теперь давайте спустимся на один этаж ниже. — Лехт приглашал своих слушателей, как он это делал в Италии, когда к нему приезжали итальянские инженеры или делегации из Америки, Англии, Франции. — Пройдемте на второй этаж, — повторил он. — Вот здесь установлен дезинтегратор. Он изготовлен не в Италии, а в СССР, в Таллине, но доставлен в Каяццо, собран там, смонтирован, налажен. Спустимся на полэтажа ниже, — продолжал свою экскурсию Лехт. — Как видите, в этом месте происходит процесс приготовления смеси и заливка ее в формы. Я хочу обратить ваше внимание, что всем этим процессом управляет только один человек. Согласитесь, что мы в Таллине создали не такой уж плохой проект. Конечно, я мечтаю о том времени, когда на силикальцитном заводе вообще не будет людей. Всё должны делать автоматы, как на крупнейших бетонных заводах. Но это дело будущего. Итак, один человек управляет процессом, формует строительные конструкции, отправляет их в автоклав. Вот и все. Я рассказал о заводе так подробно, — улыбнулся Лехт, — только потому, что в Италию отправилась советская техника, ее честь, ее прогрессивный дух. Мне кажется, что и вы, советские люди, собравшиеся здесь, должны радоваться вместе с нами.