Галина слова вставить не успела.
– Класс! – воскликнуло дитятко. – Папе голову принесли, сейчас ее будут монтировать! – Снежана сняла индпьютер с ушей и ловко его водрузила на нос любопытной тете. А тетя вдруг закричала, как будто увидела мышь, побледнела, схватилась за сердце.
– Да что ж вы такая рыхлая? – усатая медсестра на этот раз рассердилась. – Через пару недель Дмитрий Павлович усвоит внедряемые программы и выпишется, как обычно. И сыночек ваш тоже выпишется, умненьким и здоровеньким. Радоваться надо, а не кричать. Радоваться и благодарить докторов.
– Да, я благодарна… Я отблагодарю… – поспешила заверить землянка, откидывая прибор. И минуту еще отходила от жутких видений. – Вы счет напишите, любую сумму…
Медсестра выразительно глянула на Галину: совсем дурочка. И Галине стало досадно: как просто дурочкам жить. Они там, на Земле, полагают, что Венере нужны их деньги? Что под колпаками, в небольших городках, где каждая капля воды, каждый росточек морковки поддерживаются сверхсложными технологиями, имеются лишние руки хранить-пересчитывать размалеванные бумажки?
Все, что нужно с Земли, собираем бесплатно, как брошенное наследство. Можно погрузить на корабль сверхтонкие производства и научные лаборатории, тонны учебной литературы и что-то для быта. А как быть с культурой, с духовностью, с традициями? Наши дочери вырастут варварами, оторванными от корней. Раньше детей отправляли получать образование на родину предков. Ни предков, ни родины, ни образования подобающего не осталось. Ни надежнейшего убежища, куда можно юркнуть в случае отказа биосистем… А вокруг – пустота, громоздящая ледяными жалами звезд…
– Можно золотом, бриллиантами, – предложила блаженная.
– Может быть, вы не знаете, – подсказала тихонько Галина, – на Венере драгоценности не нужны, разве только немного, в технических целях. Вы подписывали договор на оказание услуг лечебницы. Неужели, не прочитали?
– Не читала, – призналась гостья. – Мне руку оторвало. А Тиму… Тиму совсем… Как страшно было, как больно… Мой папа миллиардер…
«Ваш папа мародер! – хотелось отчеканить венерианке. – Он собирал бриллианты в разрушенных городах, наступая на разлагающиеся трупы! Ваш папа – индюк, объявивший себя властелином мира! Он не купит на эти камни буханки съедобного хлеба, мешка безопасной картошки! Как вы выжили? Чем кормили ребенка?
Сидят себе кучка бездельников на умерщвленной планете, ждут возрожденья растений. Растения сохнут и дохнут, упрямцы поглощают последний, губительный воздух. Ждут, надеются, верят: все восстановится. До «всё восстановится» сотни, а может быть, тысячи лет. Эти годы надо продержаться на Венере, на Марсе, на Титане. А иначе – кирдык».
Но вслух сказала:
– Ваш папа здесь не поможет. Отработать долги перед городом вам придется самим. Услуги за услуги. Просто, четко, бумагосберегающе.
– Отрабатывать? – женщина не испугалась. – Я училась медицине и биологии, работала в институте. Да и грубым трудом не брезгую.
– Значит, сможете выбирать между полями, фермами и лабораториями. За три года за руку расплатитесь и свободны, как ветер. А мальчик останется здесь.
– Здесь? Зачем? – опять полуглупое, подозрительное выражение на когда-то прекрасном лице. Интересно, Дмитрий застал эту дамочку без морщин? А при четкой сообразительности?
Галина протяжно вздохнула:
– Елизавета Андреевна, условия восстановления живого из… – чуть было не ляпнула: «…из разрозненных кусков мяса». Но землянка сама представила те разбросанные куски, вдруг стала бледнеть, синеть. И Галина испуганно зачастила:
– Простите меня, я нервничаю, становлюсь бестактной. Вам должны были при поступлении объяснять... – и взглянула на регистратора.
– И кому бы я объясняла? – подняла та невинный взор, – Кровь из нее хлестала, как из шланга. Да и что б объяснения изменили? Разве б она отказалась? Никто еще не отказывался. – И опять уткнулась в работу, на разворот цитаты не надейтесь.
– Я не отдам Тимошу… – шептала бедная женщина.