Он улыбнулся и, подавшись немного вперед, произнес:
– Если сама не захочешь.
Шеки заалели. А с ними и все остальное. Но я не была бы Алисой Асгард, если бы тут же не успокоилась и не произнесла сквозь зубы:
– Не захочу!
Сказала и сама себе не поверила. Отлично, теперь еще и сама с собой войну веду. И вот не нравится мне его улыбка и ямочки, только при виде которых мысли скачут куда-то в нехорошие места.
– И еще, – уже тише произнесла я, Лорды же оба напряглись, – мне нужно найти и переправить на Деймос одного…человека.
Вольтер поднял бровь, а я продолжила:
– Только при условии, что она сама захочет сюда попасть.
Вильгельм, напряженный даже больше, чем Князь, нахмурил брови.
– Это невозможно! К тому же противозаконно, и Деймос не пропустит… – глаза отца расширились от удивления и непонимания.
– Допустим, – перебил монолог папы Феликс, хитро взглянув на меня, – мне нужно имя, возраст и примерное местонахождение.
Я радостно вскочила на ноги, сбегала до стола и, прихватив с собой ручку, вернулась на своё место. Здесь без сожаления оторвала четвертинку от Магистровых бумажек и написала все о Раисе Алексеевне Волковой. Передавала я бумагу с ожидающей радость улыбкой, а когда Вольтер вчитался в то, что там написано, и улыбнулся, я вообще обрадовалась и выкрикнула:
– Давайте свой договор!
В ту же минуту Вильгельм протянул мне свиток. Из белой бумаги, кстати. У папочки был резкий, с большим наклоном подчерк, который диссонировал с почти каллиграфическим Вольтеровским. Забавно что на деле было совершенно по-другому: Вольтер определенно был агрессивнее, чем отец. Внизу стояли две сложноповторимые подписи, и пустовала графа с моим именем.
А чуть выше был список «подарков» для отца. Сумма была внушительная. Даже больше, чем внушительная. Я, конечно, не особо разбираюсь в ценах Деймоса, однако по меркам моего прошлого мира это было больше, чем я могла себе представить. И это даже упуская тот факт, что все эти монеты золотые.
А я все равно чувствовала себя покупаемой. Точнее, казалось, что продаю себя сама.
– Я могу увеличить сумму, если она тебя не устраивает, – заметил мое замешательство Вольтер.
И сделать папочке еще более выгодную покупку? Злой я никогда не была, но такого счастья даже ему не желала. К тому же по факту Лорд платил за воздух – я почти ничего ему не была должна.
– Обойдется, – пробурчала я себе под нос, не желая задеть отца.
Скорее уж пытаясь утешить себя. Ну, что ж, была – ни была! И я расписалась. Свиток на миг вспыхнул синим и исчез.
Зато появилась мирида. Птичка просто залетела в окно, к чертям разбив одно из стёкол. Затем стрекоча подлетела ко мне, села на плечо и затараторила:
– Духи рода резко против данного брака!
Я прошла в гардеробную, схватила шляпу и нахлобучила ее на голову. Ничего не знаю про духов рода и всю остальную дичь, но советоваться с ними я точно не соглашалась.
– Дай мальчикам поиграться, – как можно тише произнесла я и пошла к выходу.
Но дух замка сдаваться не собиралась:
– От вас откажется род!
Я, конечно, переживу, но все же:
– Иди разбирайся с главой рода! – я аккуратно взяла птичку рукой, сняла ее с плеча.
Затем подошла к папандру и усадила ошарашенное пернатое в отцовскую руку. Затем погладила по маленькой голове и подняла глаза на папу, который прибывал в совсем недоумевающем состоянии.
– Пап, я в город. Так что не переживай, ладно? – не сдержалась и погладила по голове и отца.
Тот кивнул, явно не слыша моих слов. Но меня это уже не волновало, так что я махнула рукой даже не пытающемуся меня остановить жениху и выскользнула из комнаты. Кажется, я впервые радуюсь наступлению ночи.
05
Я скользнула по слегка сырой от повышенной влажности траве, преодолела главную каменную тропу и, наконец, очутилась у новых деревянных окованных железом ворот. Центральный вход был хорошо освещён, так что я сразу заметила две тени, завёрнутые в плащи. Марконтьяр, облокотившаяся на стену у ворот, опустила капюшон и подала мне точно такой же плащ. Полы ее при этом разошлись и показали сверкнувший в свете прожектора золотой камень на рукояти меча.
– Белка! – зашипел Барсик, отвлекая меня от созерцания холодного оружия, – я уж думал, что маман тебя убила.
Сказано это было так, будто я должна была подпрыгнуть и хлопнуть в ладоши вместе с ним. Кажется, я привыкла к вечной неординарной хмурости отца, потому то, что раньше вызывало улыбку, сейчас откликнулось в сердце безразличием.