– Всегда считала, что принцам нужен только поцелуй от принцессы, – опустила голову вниз, пытаясь скрыть появившийся румянец, – а вам чудовищам всяких извращений подавай!
Сейчас же была попытка прощупывания зыбучих песков путем прыжка с разбегу.
То как напрягся Князь, было видно невооруженным взглядом. Глаза мужчины полыхнули могильным холодом, а крылья носа подергивались от ярости. На меня смотрела словно сама смерть – того и гляди вцепится в горло.
У меня было два пути: или я, как тогда в садах, отступлю и больше никогда не полезу к нему в попытках его взбесить, или… или второй вариант.
То, что я собиралась сделать противоречило логике, инстинкту самосохранения и здравому смыслу. Но я подошла ближе к Лорду, вокруг которого в прямом смысле собирались тучи, проигнорировала дикий испуганный вопль мамы «Лессси!» и наклонившись к самому лицу мужчины, прижалась губами к его губам. Секунда, и меня непреклонно хватают за подбородок, едва касаясь его напряженными пальцами. Я успела заметить то, как вздулись черные вены на руках, прежде чем перевела взгляд на потеплевшие вольтеровские глаза, изменение в температуре которых он пытался спрятать за очередной ледяной маской.
– А знаешь, что бесит больше всего, аларин? – почти рыча сказал он, все так же не отпуская меня, – ты все отчетливо осознаешь и провоцируешь меня намеренно!
Но ответить я не успела, неожиданно подбежавшая мама оттолкнула меня и встала между нами.
– Не подходи к моей дочери! – маман рычала как защищающая своего детеныша львица.
Хотя, по факту так и было. Только я совершенно не хотела впутывать ее во всю эту историю. Пусть и была уверена, что она не пострадает.
Нахмурившийся же Вольтер смотрел на нее с каким-то странным узнаванием. Успокаивало меня то, что агрессии к ней у него не было. Однако задумчивость пугала даже сильнее – знание того, что он что-то замыслил или осознал, было страшнее всего.
– Так, Раиса, давайте пойдем и побеседуем за чашечкой чая, – нашелся Вильгельм, появившись словно из неоткуда и схватив маму за рукав платья, оттащил от Князя.
– Перестань! – женщина вырвала рукав и, оставив отца с клочком ткани в руке, повернулась ко мне, а после, смотря в глаза, сказала, – ты хочешь моей судьбы?
Это еще больше сбило меня с толку. Происходящее стало вообще не понятным. Потому я нахмурилась, села на лавочку рядом с как обычно не реагирующим на крик Вольтером и попыталась осознать то, что она мне сказала. «Скамейка непонимания» пополнилась.
– Мам, что за хрень здесь происходит? И почему только я ничего не понимаю? Все вы говорите загадками с самого моего приезда сюда! – вскипела я и выжидающе уставилась на маму, – я надеялась, что хоть ты что-нибудь мне расскажешь, но… ты еще больше меня запутываешь…
Она смотрела на меня с таким ужасом, который словами передать невозможно. Но молчала. И это так было на нее похоже. В моей жизни происходило много странностей, которые сейчас я могла списать на магию. Но почему моя вечно не унывающая мамочка не рассказывала мне ничего о ней, а также о Деймосе и магах? Это и до этого момента казалось мне странным, не то что сейчас. Однако вся эта история была настолько запутанной, что хотелось взвыть.
– Мы проведем этот чертов обряд и вытащим из тебя подселенку! – отмер Вильгельм, выбив меня из колеи совершенно, и, отдав клочок ткани матери, направился в сторону центральной башни.
При чем здесь девочка вообще? Разве папа знает что-то, чего не знаю о ней я?
– Все это было из-за нее, да? – я повернулась к Феликсу и вновь посмотрела на него.
Что-то мне подсказывало, что больше всего знает он. Да и его мотивация вдруг стала очевидней. Намного очевидней.
Лорд поднял на меня взгляд черных глаз, усмехнулся и сделал глоток из взявшейся непонятно откуда бутылки вина.
– Х…хватит пить! – не выдержала я и попыталась отобрать бутылку, потянув ее на себя.
Это было рискованно, опасно, да и нагло до ужаса. Да только Вольтер злиться не планировал – наоборот, на его лице заискрилась довольная улыбка, а взгляд стал теплее и будто… пьянее.
Феликс отпил еще раз, проигнорировав мое возмущение и, смотря в мои глаза, произнес:
– Все это было ради тебя, аларин.
Звенящая тишина опустилась на парк. Солнце медленно поднималось все выше, природа просыпалась. А я словно наоборот заснула. Сердце билось часто и как-то мощно, словно грудь была клеткой, из которой вот-вот вырвется птица.