Мужчина погладил меня по щеке и заставил на себя посмотреть, потянув вверх за подбородок.
Я показательно зевнула и потянулась, растопырив руки в разные стороны. Делать это на коленях Феликса было… неудобно. Перед мамой неудобно. Ко всему прочему тело затекло, так что я вскочила на ноги и попрыгала на месте, разгоняя кровь. Затем оперативно сбегала в гардеробную и вернулась уже с персиковыми брюками и легкой рубашкой. Схватила с подноса яблоко, а из шкафчика иголки, нитки и ножницы. Что-что, я наборов для вышивания у меня теперь целая куча. Исподлобья посмотрела на Вольтера. Шут гороховый.
А затем упала на кровать и принялась кромсать штанишки.
– Ты чего творишь? – недоумевала мама.
Я сделала большой кусь от яблока и, удовлетворившись результатом деятельности «кривая дырка там, где не надо бы», взяла иглу.
– Мам, у меня хвост, – я посмотрела на опешившую Раю и пояснила, – я устала в платьях ходить. А в штанах его деть не куда.
И взглянула на нее уже через прошитую по краям дыру.
– Мам, скажи честно, тебе не я нужна, да? – посмотреть на нее я уже не могла, слишком тяжело было, – вы вдвоем здесь только ради нее?
О ком я говорю, пояснять не требовалось – все сразу все поняли. И если с вольтеровской стороны ответ я слышала, пускай и не особо в него поверила, то слова Раи могли стать для меня катострофой. Голову я не поднимала и, наверное, как обычно губы надула в своем упрямом выражении лица.
Мне всегда говорили, что я упрямая, своевольная и мало с кем контактирую. Но значит ли это, что я никому не нужна кроме отца, мечтающего выдать меня замуж и получить внука? Хотя Вильгельм последнее время и стал неожиданно радеть за меня.
Было больно. Даже дышать стало тяжелее, словно небо упало и придавило к земле.
– Думаю, что ты – симбиоз сознаний себя самой и четырехлетней девочки, – усмехнулся Вольтер, – провалов памяти или обмороков с тобой не случается. А значит или кто-то один доминирует, а второй спит, или вы действуете вдвоем.
Я подняла взгляд.
– Мы точно не знаем, чье сознание превалирует, но… – она запнулась и, тяжело вздохнув, продолжила, – но я люблю вас обеих.
Ощущения от ее слов были странными. Но относительное спокойствие они принесли. Хотя и несли в себе странные чувства. Что тогда произойдет при разделении нас двоих?
– Значит ты ее родная мать, – и, дождавшись кивка, продолжила, – тогда почему…
Дальше я говорить не смогла. Как это вообще должно звучать? Почему она в моем теле? Так я не знаю чье оно – мое или ее. Почему мы вместе? Звучит жутко странно.
– Сразу скажу, что идея была не моя. Я в этот момент вообще в другом мире была, – рассказывала мама так, будто делится новой историей из жизни, – но Актиния Кери посчитала это единственным способом тебя спрятать.
Странно все это. Зачем прятать маленького ребенка? Кто-то мог желать ему зла? Глупости какие-то. И тут я вспомнила дикие голодные глаза курта, бегущего за мамой с маленькой Алессой.
– Я… то есть мы, нужны куртам?
Мама вздрогнула, Вольтер закатил глаза.
– Ты нужна им потому что ты – висталка, – ему еще поцокать и покрутить пальцем у виска осталось, дабы показать, насколько он считает мои слова глупыми, – ты для них как самый вкусный десерт. Маленькая сладкая вишенка на пирожном.
Рая неожиданно зло взглянула на него и чуть ли не оскалилась.
– Еще раз скажешь что-то подобное, и я брошу вызов! – крикнула она и продолжала хмурить брови.
Феликс хмыкнул, улыбнулся и оглядел мою маму с изрядной долей пренебрежения.
– Будем считать, что я испугался.
Мама же начинала вскипать.
– Тогда я прокляну тебя и всю твою семью до восьмого колена! – я взглянула на него как мама недавно.
Не знаю, как это назвать, но я всегда и в любой ситуации вставала на сторону Раи. Даже сейчас, зная о своем заведомом проигрыше, я оставалась с ней. Вольтера это рассмешило в десять раз больше, но неожиданно он успокоился и произнес:
– Не жалко своих же детей проклинать, аларин?
Сначала ни я, ни мама ничего не поняли. Но уже через секунд тридцать в него полетела брошенная мной подушка и что-то сине-зеленое от родительницы. Князь легко отмахнулся от гадости и, поймав мою подушку, кинул ее обратно. Меня тут же снесло к изголовью кровати и немного приложило об нее головой.
– И не говорите потом, что я неадекватная или умом не отличаюсь! – вскочила и, схватив штаны, пошла переодеваться, – сами же стукаете головой.
А когда вышла, Князя уже не было. Зато была мама, готовящаяся к серьезному разговору. И видимо на тему мальчиков. Как по мне поздновато. Лет на пять.