Злость сменяется слезами.
– Ты обещала себя хорошо вести в гостях, помнишь?
Киваю в ответ, но слезы остановить не получается. Не такая я и сильная, раз меня защищает мама!
– Я вернусь через несколько дней, хорошо?
Она садится на землю и обнимает меня. Кажется, она снова плачет. Из-за меня?
Я вновь киваю и сминаю подол ее платья в кулаки. Мне будет плохо без нее. Я буду скучать. Но я сильная. Как мама. И не буду плакать.
– Я люблю тебя, Лесси…
И меня отдают на руки какой-то женщине. Она молодая, но глаза у нее старые, как у бабушки, и синие, как будто в них залили море. Но у мамы красивее, будто трава у нашего замка. Или те волшебные листики, что привез мне дедушка с охоты в прошлое лунное затмение.
Но теперь они не смеются как раньше. Теперь вся зелень в них поблекла.
А мама исчезает в ярком огненном портале, взглянув на меня в последний раз. Мы идем по темной улице в какой-то деревеньке.
Одинокие, на пару с едва поскрипывающим снегом под ногами.
Дождь капал с самого вечера, небо хмурилось и тяжело опускалось на плечи грозовыми тучами. Луны же давно скрылись и отказывались освещать промозглую стылую землю.
На душе было так же сумрачно и тяжело. Что-то нехорошее приближалось. Даже воздух пропитался нотками чего-то резкого, будто гнилого.
Я, Ни и Мао сидели в столовой и вяло ковырялись в тарелках.
– Пахнет смертью! – заявила Марконтьяр, с грохотом поставив тарелку с овсянкой на стол.
Я вздрогнула.
– Да ладно, – хохотнула русалка и тут же добавила, – чего это он здесь забыл?
Обе они смотрели поверх меня и хмурились. Я тут же развернулась и увидела, как в зал входит длинноволосый парень. Взгляд мне его не понравился сразу – холодный, цепкий и как будто обреченный. Так на меня смотрел Вильгельм в первый день нашего знакомства. Видимо потому что выбора у папочки не было, а дочь оказалась не такой, как он рассчитывал.
– Твой бывший? – решила сыронизировать я.
Гавния хмыкнула и принялась есть дальше. Затем кивнула своим мыслям и вылила ушат ледяной воды на меня:
– Это Аларик Асгард. Твой брат.
Сомневаться в ее словах у меня причины не было, поэтому спросила:
– Серьезно? Он же… эм?
Произнести слово «мертв» у меня не повернулся язык. Тем-более, как оказалось, Аларик жив, и говорить это сейчас было… кошмарно.
Но почему же я тогда сразу подумала о папочке? Глаза, выражение лица, да даже походка выдавали в нем явную копию отца. Интуиция не дремлет. В отличие от меня.
– С чего ты так решила? – спросила Мао и тут же заговорщицки продолжила, – маги импульсивны, если ты понимаешь о чем я. Магические дуэли не запрещены даже в Белокаменном Замке.
Я удивленно оглядела старающегося как можно важнее переминаться с ноги на ногу «братца». Не похоже было, что бы он кого-то на дуэль вызывал. Слишком уж запуганным выглядел.
– Вот он и нарвался на одну из таких дуэлей. Как итог – полностью выгорел, – продолжила Гавния.
Выгорание магического дара – это жестоко. Насколько я помню, таких пустышек ждало весьма жестокое существование. Обычно их лишали титулов, ставили печать на знания и отправляли работать на Лорда. Но это было с нетитулованными магами, а вот что делали с такими как он, я не знала. Да и не было их – высшие берегут своих магически одаренных детей как зеницу ока. Как же это папандр не уследил?
– Говорят, Вильгельм его в дальнем поместье запер. Чтобы глаза не мозолил.
Это было очень жестоко. Даже для не особо сентиментальной меня. Отослать не нужную игрушку куда подальше, пока не понадобится?
Вот, видимо, и понадобился. Как будто в ответ на мои мысли в зал вошла маман, нашла меня взглядом и поманила к себе. Я оперативно отнесла столовые приборы и направилась к ней. И проходя мимо выхода, встретилась глазами со спорящим с Вильгельмом братом. В них блеснули решимость и сожаление. Очень страшная смесь при определенных обстоятельствах. В носу вновь засвербело от запаха.
– Посиди сегодня в своей комнате, ладно? – мама взяла меня за руку и повела в мою башню.
Рука ее была просто ледяной, что выдавало ее взволнованность. Из-за одного парня без магии? Серьезно?
– Этот подлый змей приполз явно не для теплых слов от отца!
Мы уже зашли в саму комнату, как меня обняли и, взяв в свои ладони мое лицо, прошептали:
– Солнышко, давай без твоих вечных глупостей сегодня…
Я мягко освободилась и с самым серьезным выражением лица отдала честь:
– Есть, сэр!
Мама потрепала меня по голове и ускоренно спустилась вниз. Я лишь услышала, как за ней захлопнулась дверь. Оглядев комнату, я уткнулась носом в шкаф с книгами. По этикету, ага. Ну что ж, этикет так этикет.