Два часа проползли со скоростью умирающей улитки. Да и запах усилился настолько, что дышать стало трудно, к горлу подступала тошнота. В голове что-то гудело и свербело, не давая сосредоточиться ни на чем. Скука периодически нападала с удвоенной силой, так что я спустилась вниз, открыла дверь и тихо села на ступеньки у самого входа в башню. Так хоть свежий воздух поступает! Да и формально, я не покидала своей комнаты.
Первые лучи солнца нового дня начали просачиваться сквозь дверной проем, но легче не становилось. Наоборот, предчувствие усилилось стократно. Особенно когда свет загородила фигура, и в мою башню вошел Аларик Асгард. За себя я не боялась – на мне стояла такая защита, что при прикосновении от него мало что может остаться. Ко всему прочему Вольтер появится тут же, даже если меня кто-то кольнет иголкой.
– Привет, сестричка! – он мило улыбнулся, сел рядом и протянул сигарету, – будешь?
Не знаю где он раздобыл их, но я отрицательно махнула головой, почувствовав новое усиление запаха. Да что же это такое?
– Как хочешь.
Он поджег сигарету и задымил. Дым был резкий, пахнущий чем-то пряным, но он помог отгородиться от этого кошмара. Мне стало легче физически, но не морально.
Красная полоса начала разрастаться на небосклоне. В детстве, когда закат или рассвет пугал нас с Кариной своей кровавостью, мы говорили, что кто-то умер очень жестоко. Странная байка, что передалась нам от старших детей. Глупая, даже сказала бы.
– Прости, но это мой последний шанс… – произнес тихо парень, кинул окурок в траву и поднялся на ноги.
Я попыталась было возмутиться по поводу его высказываний и того, что мусорить не обязательно, но тело сковало так, что я перестала отвечать даже за моргание.
– Встать! – четкий приказ, и я резко вскакиваю на ноги.
Поискала пути снятия оков и не нашла ничего. Необычайная пустота во всем теле! Даже источник магии не ощущался. И я поняла, что это конец.
– Иди за мной!
Я шагаю, подстраиваясь ровно в ногу со своим похитителем. Страх появился только когда мы дошагали до ворот. На мосту же началась паника.
Что он хочет от меня? Я металась в собственном теле, вновь и вновь ища зацепку. Но ее не было. Как не было и шанцев ускользнуть из этой петли. В отдалении стоял уже активный портал, дожидаясь нас с «братиком». Рядом с воронкой находился кто-то в плаще и поторапливал нас громким басом:
– Она уже заждалась. Давай быстрее!
Аларик тихо и достаточно сдержанно огрызнулся, чтобы его никто не услышал, и зашел в серебристое кольцо. Но не успела я нырнуть за ним, как охранник завалился на бок и перестал двигаться. А ко мне подбежала мама, крикнула что-то сквозь пелену, но не успела, потому как я сделала шаг вперед.
Резкая вспышка. Я не смогла зажмурить глаза, так что теперь по щекам текли соленые слезы из обожженных ярким светом глаз. Но я покорно вышла на широкой площади перед серым громадным дворцом. Что примечательно, ни клумб, ни деревьев здесь не было, только ровная площадка, размером с половину футбольного поля. И огромная неприступная громада крепости.
Стоило взглянуть на встречающую нас женщину, как стало понятно предназначение посадочной площадки, чей это замок, и кому я так сильно понадобилась. За маму я не переживала, помня, как она раскидала Вильгельма в первый день своего появления.
Вру. Я нещадно себя оправдывала. Ноги бы тряслись от страха, если бы мне это позволили. Но я не боялась так за себя, как за родительницу. Живот стянуло в тугой узел, а глаза слезились не переставая. Не зря же было предчувствие с утра, я искренне желала своей смерти. Но не ее.
– Подойди! – приказ уже от Королевы Драконов, но я не шевелюсь.
Неужели не сработало. Нет. Она смотрит на кого-то позади меня. Сердце заледенело и, упав, разбилось на тысячу осколков.
Нет. Пожалуйста.
Мама со стеклянным взглядом вышла вперед и подошла к Корделии.
Нет. Не надо!
Слезы заполнили глаза, закрывая все, что там происходит.
– А ты смотри внимательно! – приказ уже мне.
Я не хочу! Не хочу!
Нет.
Боль разрывает на части. Словно меня били много часов подряд. Мама подходит совсем близко.
Нет.
Еще шаг, и она рядом. Страх съедает душу, выплевывает и отдает обратно.
И кинжал, занесенный в полуметре от мамы, врезается ей в грудь. Мой крик потонул где-то в разуме.
Нет…
Уже мертвое тело падает на площадку и смотрит на меня пустыми зелеными глазами. Глазами, что недавно смотрели на меня с заботой и любовью. Глазами, что больше никогда не станут злыми, добрыми, серьезными, любящими…